Это нельзя было запланировать. Значит уже что-то идёт не по плану. Опыт многочисленных трансгалактических рейсов подсказывал Паллову — после выверта обратно в «физику» никто бы даже не стал будить людей, а штатно заглушил бы камеры и на остаточной энергии в накопителях совершил корректирующий микропрыжок в точку финиша. Генераторы продолжали сверкать на общих схемах состояния корабля, что транслировал ему терминал, а значит, это всё-таки промежуточный финиш. Где-то в глубинах чужой Галактики, под аккомпанемент тянущей жилы сирены, корабль экстренно готовился к бою. И Паллову нужен был человек, который объяснит, что вообще, тьма побери, тут творится.
Но Ковальский не отзывался, по данным терминала, в его каюте вообще никого не было.
Нужно двигать туда ногами, самому. Одна проблема — все транспортные системы «Изабеллы Гриер» сейчас работали с одной целью — спешно доставляли навигаторов в доки. Остальные либо приступали к своей вахте непосредственно из своих «коконов», либо просто должны были оставаться на своих местах. Никуда он так не попадёт.
Продолжали упорно молчать Элементалы, не выпустив даже краткого сообщения в злосчастный воющий канал. Это тоже было плохим сигналом.
Флотские только что успешно доказали себе, Совету и, видимо, лично Ковальскому, что им не зря доверили полноценный галатрамп. Но этого им показалось мало. Неведомый враг, появившийся на внешних сенсорах, должен быть немедленно уничтожен. Огромная огневая мощь «Эмпириала», не погасившего ни одну из камер, была в их руках.
Предчувствия у Паллова были самые скверные.
И тут он почувствовал первый толчок.
Лёгкая дрожь, прошедшая через все эксаватты инерционных гасителей и силовых ячеек и достигшая самого нутра модуля-спутника.
Неведомый враг?! Вполне ведомый.
На «Эмпириал» во всей доступной мощи обрушился удар флотилии рейдеров R-x. И удар этот, кажется, достиг своей цели.
Ковальский приказал обоим страд-драйверам остаться. И они молча подчинились. Толку от них в грузовых доках было мало, на боевые палубы вызова не поступало. А у кого на борту действительное старшинство, у них сомнений уже не возникало.
Если бы он ещё сам понимал, зачем ему двое перепуганных, с трудом ориентирующихся в пространстве после гибер-сна юнцов. Горизонт событий был оглушающе пуст, даже эти двое, кажется, впервые смотрели на него не оценивая, а дожидаясь. Ему нужно решить эту загадку, ему, а не им. Потому что это его мир. И его загадка.
Мгновенная потеря ориентации. Удар! Ещё удар!
Мир затрясся, в отчаянии дробясь сонмом осколков. Осколки резали, крушили на своём пути тончайшие слои инфопотоков. Оборонные фаги, защитные поликонструкции энкодеров инфосферы «Эмпириала» тотчас ожили, принялись за работу, не слыша приказов, в отчаянии посылаемых им Экипажем. Что-то глубинное, какая-то слишком большая для осознания информационная матрица, на которой базировалась вся структура метаинтеллекта Экипажа, призванная заменить отсутствующего на борту Избранного, она сама предала их, подчиняясь океану шумов, грохотом и шёпотом бит за битом проникающих сейчас через все сенсоры «Эмпириала» в самое ядро бортового навигационного церебра и, через него, к Экипажу.
Что-то было причиной сбоя, нараставшего, всесокрушающего. Нечто, находящееся вне корабля.
Происходящее казалось сном, бредом, неправдой… Но как же легко им оказалось преодолеть самое прочное в корабле-гиганте — его непроницаемую ни для чего, кроме информации, броню!
В уши скрежетала децибелами тревожная сирена, раз за разом приходил от терминала запрос контакта из каюты Паллова, но Ковальский не отвечал. Не сейчас, старый товарищ. Некогда тебе объяснять то, что Ковальскому и самому не до конца ещё понятно.
Нужно решить простую, совсем простую задачу.
Ответить на вопрос, как они на выходе в «физику» очутились в самом эпицентре огненного смерча.
Снова удар!
На этот раз он был чувствительным даже здесь, в центре всех основных пассивных оборонных комплексов «Изабеллы Гриер». Время уходило, нужно было срочно принимать решение. Почему «Эмпириал» втянуло в вортекс чужого фазового перехода? Была ли это ошибка неверно проинтерпретировавшего выходной «зов» Экипажа, или это сам Ковальский невольно вмешался в гиперпрыжковые курсограммы и топологию внешнего поля, которые ему не нужно было уметь читать, он их просто чувствовал? Или это новая ловушка давнего врага, который научился приманивать человеческие трансгалы неким неизвестным до того способом?
Или так. Всё проще. Они должны были встретиться. Ковальский помнил слова ушедшего на покой инвестигейтора Кенстриджа. Кандидат найдёт себе цель. Он всегда её находит.
Что связывает бывшего Небесного гостя с флотом врага?
Ничего, кроме гибели Пентарры. Ничего, кроме возможной гибели «Эмпириала». Его сюда позвал Совет. Зачем он это сделал? Зачем?!
