Ксил с сомнением потянула носом. «Лебедь» этот поди тысячу лет как окончательно передан на баланс КГС и потому давно избавлен от необходимости соблюдать любые экологические стандарты летящих, но сути своей не сменил. Он оставался неотъемлемой частью
В былые времена на борт «Лебедя» людей пускали исключительно в кабинсьютах биологической защиты не ниже третьего класса изоляции. Не из опасений заразить или заразиться — слишком чужда людям была базовая биохимия летящих — а по причине вполне определённой опасности занести с собой на борт устойчивый штамм золотистого стафилококка, который впоследствии может убить другого случайно оказавшегося здесь человека добрый десяток оборотов спустя. Инвазивной флоре здесь ничего не угрожало, она могла свободно размножаться в воздуховодах фактически бесконечно.
В наше время ничего подобного опасаться не приходилось, искусственные фаги стерилизовали любую земную биоту с надёжной гарантией, однако стойкое ощущение того, что она оказалась в отнюдь не предназначенном для людей месте, отпускать её всё никак не желало.
Будто это склеп, а не корабль. Какие ещё тайны скрывают темницы его трюма? Хотя, если подумать, что они могут такого скрывать.
Буквально каждая заклёпка с него была ободрана в момент окончательного списания, остался только инженерный шедевр Тсауни — фрактальный ажур прочного корпуса, спроектированного задолго до того, как был открыт н-фаз. В остальном — всё что Ксил видела теперь вокруг себя, было не более чем относительно точной репликой оригинальной комплектации, попутно приспособленной, по мере возможности, к требованиям человеческой анатомии и физиологии. Всё-таки в среднем люди были и ниже, и тяжелее летящих, а с другой стороны, они куда менее склонны перестраивать собственные тела в угоду ужасам открытого космоса, заведомо нуждаясь в большем комфорте и разнообразных бытовых мелочах, которые птахи из касты космических бродяг в основной своей массе искренне презирали.
Так что да, зябко ёжась на пронизывающем сыром сквозняке, Ксил невольно пыталась предположить, какой же промозглый холод здесь царил во времена, когда у штурвала стоял настоящий Тсауни, чей род тянулся из прошлого сквозь тысячелетия космических экспедиций. Былые покорители небес и космическое пространство покоряли с тем же апломбом пафосного превозмогания.
Зачастую предварительно отрубив себе лишние конечности и заменив их утилитарными протезами.
Ксил по роду своих занятий встречалась с такими. Нелепые ходули манипуляторов, лысая складчатая кожа, горящие фанатичным пламенем бездонные глаза.
Эти были готовы пожертвовать всем ради достижения цели.
Но со временем в Галактике куда больше стало совсем иных. Белоснежные пинны, могучие крылия, клокочущие рострумы. Цвет благородной расы. Они оставались фанатично верны своей исходной природной форме даже здесь, вдали от Большого Гнезда, потому и перемещаться от звезды к звезде им было позволено исключительно на приспособленных к тому гигантских космических крепостях, ведомых Избранными. Куда там скорлупкам вроде «Лебедя».
Видать, подумалось Ксил, сошло на нет число тех летящих, кто был готов поступиться в глубинах Войда своими пиннами. Потому старичка и списали. В своей прекрасной, но донельзя хрупкой исходной форме, летящий по итогам первого же прыжка «Лебедя» остался бы без целых костей.
К слову о прыжках. Ксил не без удовольствия заглянула в рубку корабля. Оборудование тут ничуть не походило на винтажные дорамы прошлого. Раритет раритетом, но от «Лебедя» требовалось исполнять в первую очередь утилитарные обязанности личной яхты. А для этого нужны были современные генераторы полей, какие уж тут старомодные «прожиги», по исполнении которых даже такая диковина как «Лебедь» валилась бы на головы почтеннейшей публике в каскадах суперсимметричного распада.
Впрочем, оборудование оборудованием, но даже самый скромный человеческий трансгал в наше время нуждается в тысячах человек подготовленного экипажа, а значит — килотоннах необходимых ему систем жизнеобеспечения, вторичных защитных и энергетических систем, накопителей, излучателей и далее по нарастающей, покуда не превращался типично в громаду первторанга, столь же громоздкую в эксплуатации и обслуживании, сколько фактически бессмысленную в качестве индивидуального транспорта.
