Большую часть дороги они молчали, Фрося ловила на себе изучающие взгляды Ицека, а он, встречаясь с ней глазами, быстро отводил свои и заливался краской. Фрося неожиданно подумала, что если бы не было в её жизни Алеся, она, наверное, смогла бы ответить на этот пламенный призыв, Ицек, явно, был ей симпатичен.
В Поставы они прибыли уже ближе к ночи и пешком пошагали к дому. Подойдя к своему жилищу, Фрося постучалась в калитку и вскоре услышала стук палочки, и шаркающие шаги по скрипучему снегу старого Вальдемара. Спросив на всякий случай, кто там, и удостоверившись, он быстро открыл калитку, и удивлённо посмотрел на Фросиного сопровождающего.
О многом догадавшийся старый и мудрый Вальдемар повёл их в свою комнату в кузнице.
Как только они зашли во внутрь, Ицек быстро скинул свою несуразную шубу, затем безразмерный свитер, развязал узлы странного платка, обвязанного вокруг его худого тела, и водрузил это дорогое сооружение, хранившееся всю дорогу на нём, на пол и взглянул с улыбкой на Фросю.
Совершенно не трудно было догадаться, что находится в этом платке. Фрося небрежно затолкала его ногой под кресло, будто это была сетка с картошкой и предложила, им присесть и поговорить, а пока она сбегает в дом, посмотрит на спящих детей, и приготовит что-нибудь к чаю.
И не ожидая согласия, тут же вылетела за дверь. Когда она вошла через какое-то время в комнату, где оставались Вальдемар с Ицеком, держа в руках чайник и чашки, то удивлённо заметила, как совершенно чужие, первый раз встретившиеся люди, разные по возрасту, происхождению и образованию, увлечённо разговаривают между собой. А ведь в поезде они и двух слов не сказали с Ицеком друг другу, Фрося обидчиво поджала губы.
После чаепития молодой человек заспешил на вокзал к поезду, на котором два дня назад в это же время уезжала Фрося. Он одел ставший ему ужасно большим свитер, наверх свою облезлую шубу, распрощавшись тепло с Вальдемаром и явно смущаясь, не глядя в глаза, с Фросей, растворился в ночи. Вальдемар усмехнулся:
— Очень занятный молодой человек, между прочим, провоевавший почти всю войну в Литовском батальоне, закончил войну в Германии, имеет несколько боевых наград…
Фрося удивлённо пожала плечами:
— А я только знала, что он племянник Соломона, у которого я гостила и который оказал мне помощь с продажей нашего золота.
Фрося достала из-под кресла старый платок, который снял со своего тела Ицек и развернула.
Их взгляду предстали пачки денег различного наименования, перетянутые аптекарскими резинками…
Фрося не всплеснула руками, не охнула, а медленно подняла свои ясные сапфировые глаза на Вальдемара:
— Надеюсь, теперь наша жизнь полностью изменится, я уже знаю, как поступлю с этими деньгами.
Пересчитав деньги, вырученные за золото, Фрося с Вальдемаром остались очень довольными. Теперь им не угрожает голод, более того, к весне можно будет купить корову, парочку поросят и конечно, курей. Фрося обстоятельно рассказала вальдемару про свои приключения.
Она с юмором описывала все свои ошибки и промахи, а вспоминая, смеялась от души.
С волнением рассказывала про свои встречи и разговоры.
Описывала в красках людей с кем ей довелось сойтись душой, об их участии в её судьбе, очень тепло отзываясь о раввине Рувене и старом Соломоне.
Вальдемар не перебивал её, слушая сбивчивый рассказ, то кивая, то сокрушённо качая головой, то улыбаясь, а то, укоризненно глядя на Фросю. После того, как она закончила своё повествование, Вальдемар какое-то время посидел молча, постучал пальцами по колену и, наконец, заговорил:
— Ты, Фросенька умничка… не могу сказать, что всё делала и говорила правильно, но главное ты сделала, а победителей не судят.
Я во многом согласен с раввином и кто знает, возможно, после моей смерти тебе есть резон переехать в Вильнюс, здесь у тебя нет ни одной родной души, а там, в лице новых твоих попечителей, скорей всего, найдёшь поддержку и помощь. Пути господни неисповедимы…
Затем продолжил:
— Пока тебя не было, мне здорово помогла с детьми твоя подружка Ольга, но будь с ней поосторожней, она не в меру любопытная и болтлива и может даже не со зла, доставить массу неприятностей, будь всё время с ней начеку.
У нас с тобой в биографии по меркам сегодняшних властей далеко не всё благополучно, а ещё начнёшь хозяйство разводить… а зависть один из самых страшных грехов, а ему подвластны очень многие и я боюсь за тебя.
У меня не лежит душа к совету твоего раввина, торговать на базаре. Это еврейский подход, это они любят делать, как они говорят, гешефт. А ты, католичка, деревенская девчонка, знатная хозяйка, но кто его знает, за тебя не берись, может и торговкой будешь отменной…
Фрося улыбнулась на последние слова старика:
— А вы забыли, что до того, как пришли новые власти, я работала в лавке у своего родственника и у меня очень даже хорошо это получалось.
Вальдемар, не стал больше её разубеждать, а только заметил:
