— Погулял хорошо, дорогой муж, там же было общество не чета нашему. Вот, хочу только узнать, почему ты припёрся ко мне тогда в сорок первом, к замужней бабе с дитём, к неотесанной деревенщине, читающей от случая к случаю, что в руки попадётся, чаще цены в магазине? Почему написал то письмо, от которого я с ума сошла и полетела бы к тебе в тот же день, только больной твой дядя и дети сдерживали? Что, готовил платформу, куда можно будет после поселения удобно пристроиться и неважно, что деревенская баба, зато достаток, а умное общество везде можно найти. И, тут рожки склонил, пошёл на поводке в приготовленное жилище, расплатился с вдовушкой за тепло и заботу, а скорее, выгнала, в чём стоял, а тут опять, баба-дура, одела, обула, да и накормит, приберёт, обстирает, ещё и супружеский долг не надо выполнять, там похоже и нечем, страшные урки всю хотелку отбили…
Фрося уже давно не сидела, а стояла напротив Алеся и хлестала словами, как справедливыми, так и просто оскорбительными, но ей уже было всё равно, вся горечь, что накопилась в её душе, хлынула кипящим потоком. Она не плакала, не кричала, а выплёскивала всю накопившуюся в ней горечь ровным голосом, почти шёпотом. Алесь стоял, втянув голову в плечи, дёргаясь, как от ударов под градом Фросиных едких слов, весь хмель набранный за эту ночь улетучивался по мере того, как до него доходил смысл происходящего. Ведь вроде всё наладилось: интересная работа в школе, приятное общество единомышленников и людей, равных по развитию, эрудиции и наклонностям, обретённый сын, любовь которого внесла дополнительный смысл в его жизнь, которому было приятно отдавать накопленный багаж знаний, и быть в его глазах авторитетным и уважаемым. И он решил попробовать всё это спасти. Алесь неожиданно упал на колени перед Фросей, и стал целовать её ноги, плакать и умолять о прощении:
— Фросенька, я не знаю, что со мной происходит, но я тебя не узнаю, никак не могу привыкнуть к тебе такой решительной, волевой и неприступной.
Я клянусь, что в корне изменюсь, перестану совершенно пить, в ближайшую субботу введу тебя в своё общество.
Фросенька, это ведь ты меня отвергла, а я с наслаждением смотрю, как ты раздеваешься.
Если ты позволишь мне вернуться в нашу спальню, то клянусь, что с этого дня буду услаждать каждый день твоё тело…
От всех этих пьяных излияний Алеся, Фросю всю коробило, она пыталась остановить этот поток лжи и лести, но не успела, к своему ужасу, она увидела Андрейку стоящего в дверях своей комнаты, и наблюдающего эту мерзкую картину.
От неожиданности и ужаса Фрося похолодела, страшная боль сдавила виски, сердце сжалось так, что нечем было дышать, но она понимала, что нужно срочно выходить из создавшегося отвратительного положения. Преодолев дурноту и стыд, она подняла глаза на сына:
— Андрейка, сыночек, уйди в свою комнату и закройся, я потом с тобой поговорю.
И, когда за сыном закрылась дверь, обратилась к растерявшемуся, стоящему на коленях Алесю:
— Всё, хватит ломать комедию, поднимайся на ноги и уходи навсегда из моей жизни. Вещи я твои собрала, проверь, может что забыла, на это и на разговор с сыном я тебе даю пол часа, если ты за это время отсюда не уберёшься, даю слово, погоню кочергой.
И с этими словами ушла в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Зайдя в комнату, упала, в чём была одета, на кровать и горько, горько разрыдалась. Она плакала так, как не плакала никогда в своей жизни, выливая слезами всю накопившуюся в душе боль и горечь, сердце разрывал стыд за себя, за Алеся перед сыном, ставшего свидетелем безобразной сцены. Постепенно слёзы иссякли, она успокоилась и незаметно уснула, сказалась накопившаяся усталость, бессонная ночь, и желание уйти от реальности происходящего. Вдруг сквозь тяжёлый сон, она почувствовала чьё-то присутствие рядом, чьи-то руки на своих плечах. Фрося резко отстранилась, села на кровати. В тусклом свете уходящего дня она увидела растерянного Андрейку:
— Мамочка, ты спишь и спишь, во сне вздыхаешь, всхлипываешь и стонешь…я уже сто раз заходил в твою комнату, и тётя Аглая спрашивала про тебя. У неё опять собрались гости за столом. Она сказала, что если мы сами не придём, то они нагрянут все вместе, и вываляют тебя в снегу.
Мальчик вздохнул и отвернулся:
— Папа ушёл, мы с ним поговорили, он обещал, что мы будем с ним встречаться, только он не знает пока где и когда. Мамусь, я тебя никогда не брошу, мне трудно понять, что у вас произошло, но я понял, что вы никогда не будете больше вместе и не надо ничего мне объяснять, я же уже не маленький, книги читаю и в кино видел…
Фрося привлекла к себе сына, крепко обняла и поцеловала его в лоб:
— Сынок, какой ты у меня уже взрослый, какой ты у меня умный и как мне нужна была сейчас твоя поддержка. Давай, быстренько переодевайся и пойдём дальше праздновать Новый Год.
