И она сделала то, на что бы не осмелилась ещё минуту назад, обхватив пальцами рук ту часть мужского тела, на которую раньше и смотреть стеснялась, ввела самостоятельно в разгорячённое лоно. Накрывшись с головой ватным одеялом, они с наслаждением предавались любовным ласкам и опять Фрося млела под руками и губами Семёна, и опять их соитие было подобно вулкану с кипящей лавой.
Уже под утро уставшие и разомлевшие от любовных утех, они снизошли до серьёзного разговора. Семён облокотившись, навис над Фросиным лицом, глядя прямо ей в глаза, заговорил:
— Я, как только тебя увидел возле магазина Аглаи, сразу понял, что ты моя погибель или самая большая любовь, которую, не столь щедрая судьба, послала мне на радость или беду. После той нашей совместной поездки в город прошло больше трёх месяцев, а я всё это время думал и мечтал только о тебе. Я запретил себе приближаться к тебе, зная, что ты замужняя и что никогда не пойдёшь на то, что бы изменить, ведь это было написано в твоих необыкновенных глазах. Я и не хотел от тебя краденой любви, я хотел тебя всю без остатка, такую, как сегодня. Фросенька, я не прошу верить мне, это твоё право, но все эти месяцы после нашей первой встречи, даже помыслить не мог о другой женщине. Но я так же знал, что далеко не всё благополучно в твоих отношениях с мужем, в посёлке ведь не укроешься. Твой уже бывший, а я уверен, что бывший, вёл себя так, что впору его было задавить за это поведение по отношению к тебе.
Трясясь в своей ЗИСоньке по нашим бескрайним дорогам, я в своих думах огорчался и радовался одновременно.
Огорчался, зная, как ты страдаешь, потеряв долго лелеянную надежду и радовался, что есть шанс добиться любви необыкновенной женщины, которая поселилась в моей душе.
Не буду скрывать, я ждал тебя, как в детстве ждут обещанный подарок. Заходил часто в магазин к Аглае и как будто попутно интересовался тобой. Да, я набился в гости к твоей подруге, чтобы вместе встретить Новый Год, чтобы вместе с тобой посидеть за праздничным столом и хоть на расстоянии любоваться твоей красотой, наслаждаться звуком голоса. Я не знаю, стал ли я причиной произошедшей быстрой развязки между тобой и Алесем, но если даже и так, то нисколько не жалею об этом. Уже сидя за столом напротив тебя, я понял, что за это счастье я буду бороться и только моя смерть сможет оторвать меня от тебя, и даже оттуда сверху я буду любить, наслаждаться тобой…
От последних слов Семёна, Фросю передёрнуло и она хотела что-то сказать в ответ, но он прикрыл нежно ладонью ей рот:
— Ты, необыкновенная женщина, после двенадцатилетнего воздержания, храня, как святыню верность кратковременному мужу, после таких мытарств встретившись с ним, но, разочаровавшись в нём, не допустить до своего тела, вопреки всем канонам брака, а при первой же встрече со мной в интимных условиях, отдалась, как последняя шлюха или как будто нас связали долгие встречи или какие-то обязательства. Мой милый Фросик, я тебя никогда не обижу, всё, что в моих силах я сделаю для тебя, что бы ты была счастливая… Ты, вольна жить и поступать, как тебе заблагорассудится. У тебя живут вдалеке двое ещё не до конца оперившихся детей и здесь недостаточно взрослый сынишка, который только что обрёл своего отца, по сути, не зная его с рождения. А я в этой жизни вольный ветер, с тяжёлым детством и юностью, с неопределённой взрослой жизнью, но мой порыв залетел в твою душу, и меньше всего на свете я хотел бы её сгубить или даже нанести рану. А теперь одеваемся, я отвезу тебя к твоему сыну. Не надо, что бы в его головёнке зрели неприятные мысли о матери, тем более, найдутся доброжелатели, которые будут стараться это сделать и думаю, что одним из первых это будет его отец.
— Сёмушка, мне наплевать на все языки посёлка, меньше всего теперь меня волнует, что думает и скажет обо мне Алесь, а вот в глазах сына, я действительно не хочу выглядеть потаскухой, не хочу, чтобы ему было стыдно за мать, поэтому меня вполне устраивает быть почти тайной любовницей.
И она сорвала с Семёна со смехом одеяло. Машина затормозила около дома Аглаи. Фрося самостоятельно спрыгнула с подножки, махнула рукой на прощание и скрылась за калиткой. ЗИС поурчал минуту и тоже сорвался с места, скоро звук мотора стих вдалеке. Фрося увидела в окне кухни свет и тихонько постучала в дверь, тут же Аглая впустила её в дом. Она обняла подругу, усадила за стол и налила чаю:
— А я ждала тебя, знала, что зайдёшь. Можешь мне ничего не рассказывать, всё написано у тебя на лице. Умеет этот баламут делать счастливыми баб…
Ох, подруженька, только бы потом тебе не горевать, ведь мужику уже далеко за тридцать, а всё один и замечу не бедный, на такой работе бедных не бывает. Посмотри, не курит, почти не пьющий, аккуратный, щедрый, не злобливый, весёлый и совсем не дурак, послушаешь, будто академик… А бабы около него постоянной никогда не было, никто про это не знает.
Да и те, кто рядом с ним замечен был, ни одного плохого слова про него не сказали, чудеса, да и только. Я боюсь за тебя, ты такая ранимая, гордая и попала в Сёмкины сети…
