Врядли кто-то из здешних толком знает о его прошлом и настоящем. Я же тебе рассказывала о слухах вокруг него, о женщинах, которых он обихаживал, и ни одна не кинула в его огород камешка. Сёмка везде был душой компании — весёлый, щедрый, обаятельный и при этом мало пьющий, не курящий, аккуратный и вежливый, а говорит так, словно профессор какой-то, хотя многие утверждают, что он бывший блатняк, отбывал в этих местах срок заключения. Я тоже заметила, что в последние недели две, он выглядел неважно — похудел, осунулся, пропала его резкость и шаловливость. Даже смеялась над ним, что неужто так любовь подействовала… а он отшучивался, что за такую любовь умереть не страшно. Да, позавчера он заезжал ко мне в магазин, вручил четыре больших пакета, сказал, что это подарки для всех моих членов семьи, что бы мы их открыли на пасху. А вручает заранее, потому что его в это время здесь не будет, срочная командировка. Теперь, я смотрю на это по-другому, он обнял меня порывисто на прощание и сказал, как-то просительно: Аглашенька, если какая будет нужда, помоги во всём Фросеньке, будто это делаешь для меня… Я ему, ты о чём, я и так для неё сделаю, что в моих силах, ведь лучшей подруги у меня ещё никогда не было и на всём свете не сыскать… И, так ему напрямик: Ты, чего тумана напускаешь?… А он, со своей обвораживающей улыбочкой — да, я пошутил, но всякое в жизни бывает… Вот и всё, теперь многое становится понятным, как и многое совсем не ясно…
Фрося резко остановилась, развернулась к Аглае лицом:
— Аглашенька, ты завтра едешь в Сосновск за товаром, там у тебя есть много знакомых, я умоляю тебя, узнай на вокзале, куда он брал билет, ведь скорей всего он уехал на поезде, а он человек приметный и его тоже многие знают в городе, я сама это видела. Семён попал в беду, я точно теперь знаю, сердце не обманешь.
Если ему плохо, я должна быть с ним рядом…
События вокруг Фроси разворачивались стремительно.
Аглая с самого утра уехала в Сосновск за товаром и, конечно же, за нужными для неё сведеньями. Фрося проводила Андрейку в школу, а сама занялась домашними делами. Отделение милиции по договоренности с Василием Митрофановичем в последнее время она убирала после обеда, да и работы там всего было на два часа. Наводя порядок в доме, Фрося ушла в свои думы настолько глубоко, что лёгкий стук в дверь заставил её вздрогнуть.
Она никого не ожидала в этот час и удивлённая пошла открывать нежданному гостю. Распахнув дверь, она увидела на пороге Алеся, ничего не говоря, отодвинулась в сторону и пропустила его в дом. Тот боком протиснулся мимо женщины, словно боясь до неё дотронуться, снял шапку и затоптался на пороге. Фрося, закрыв дверь, прошла в комнату, присела к столу, посмотрела пристально на бывшего мужа:
— Ну, что топчешься, снимай куртку и присаживайся, рассказывай, что привело тебя ко мне…
Алесь присел, суетливо устраиваясь на табурете напротив бывшей жены, поднял на неё глаза, изучая несколько секунд лицо и заговорил:
— Фрося, выслушай меня, пожалуйста…
Она молча смотрела на него, не проявляя нетерпения и он осмелев, продолжил:
— К великому моему огорчению, не всё у нас получилось, как мы этого хотели, как это виделось издали.
В большей степени, в нашей размолвке моя вина, но не отрицай, есть и твоя. Ты разыграла из себя оскорблённую добродетель, а могли бы здесь сразу зажить нормальной семейной жизнью и сыну было бы хорошо, и мы бы опять обрели потерянные чувства…
Фрося резко вскинула голову, но тот замахал руками, призывая не мешать договорить:
— Нет, нет, не перебивай, у меня важные новости и серьёзное предложение. Вчера меня вызывал к себе Василий Митрофанович, вручил казённое письмо, в котором сообщалось, что рассмотрено ходатайство гражданки Ефросиньи Станиславовны Госпадарской по делу гражданина Цыбульского Алеся Яновича, рассмотрено там-то и там-то, в составе таких-то и таких-то и принято решение амнистировать последнего, учитывая его хорошее поведение, прилежный труд в лагере, жизнь без замечаний на поселении, и прочее и прочее… короче говоря, я получил справку об освобождении, могу в ближайшее время уехать отсюда на все четыре стороны, не считая некоторых крупных городов Советского Союза. Фрося заулыбалась, выражая радость от новости и желая поздравить Алеся, но тот опять поднял руки, прося дать ему высказаться до конца:
— Так, вот Фросенька, ты опять в моей судьбе сыграла значительную роль и нет смысла сейчас рассыпаться в благодарностях, потому что их может быть гораздо больше, но всё зависит только от тебя. До летних каникул осталось меньше, чем полтора месяца, думаю уже отработать, хочется по человечески расстаться с коллективом школы, довести своих учеников до конца учебного года, где они сейчас здесь найдут преподавателя сразу по трём предметам, да и нашему сыну надо также завершить учебный год.
