Вспомните хотя бы песню «Нормальные герои всегда идут в обход…» В исполнении Бармалея-Быкова и его пиратов она удивительно напоминала модель социального поведения «гомо советикус». А песня Айболита-Ефремова «Это даже хорошо, что пока нам плохо» мгновенно облетела всю страну и стала кухонным шлягером интеллигенции конца шестидесятых годов. Так что выражение «сказка ложь, да в ней намек» – это о фильме Ролана Быкова «Айболит-66».
Ролан Быков:
Экзотический пиратский быт-колорит, перипетии потешного преследования, фееричное появление на экране трех коварных, но безалаберных и бестолковых разбойников уморительно смешны. Смех этот неизменно сотрясает зал при каждом появлении Грустного пирата, слуги Бармалея – Фрунзика Мкртчяна.
В быковском карнавале шутов и белых клоунов маска Фрунзика, пожалуй, самая сложная, самая неподражаемая. Герой Мкртчяна удивительно глуп и простодушен и в той же степени старателен и педантичен, а потому особенно нелепыми и смешными оказываются все его поступки. Он вроде как на стороне Зла – подручный Бармалея. Но печальный брюнет с огромным уныло повисшим носом и какой-то нечеловеческой, собачьей тоской во взгляде вызывает в зрителе необъяснимые сочувствие и симпатию.
Мкртчян ищет и находит мотивы, объясняющие поступки его героя. Иначе он вообще играть не может. Аргументация – прежде всего. Даже когда гротеск, когда откровенная игра, когда зал постоянно взрывается хохотом. И даже надев маску клоуна, он никогда не допустит, чтобы смех в зале был только ради смеха.
Может, Господь всё же отпустил на долю его героя хоть какую-то толику доброты и интеллекта? Может быть, попади он в приличную компанию, под начало доктора Айболита, он тоже был бы ласковым и добрым? Но судьба свела его с мелочным, властолюбивым, раздражительным и злым диктатором, а он, безвольный тугодум, привык подчиняться силе просто потому, что не успевает вовремя разобраться в ситуации и самостоятельно оценить ее. Он подчиняется Бармалею, но Зло ему претит. Такой получился у Мкртчяна Грустный пират.
Вот герой Фрунзика заметил: за прибрежным утесом прячется доктор Айболит, которого банда разбойников считала давно погибшим.
Он долго медлит с вопросом. Потом наконец недоуменно спрашивает:
– Это доктор?
– Доктор! Доктор! – злобно взвизгивает Бармалей.
– Но он же утонул! Как же так? – еще более недоумевая, растерянно произносит Грустный пират.
Хозяин грубо обрывает его:
– Выплыл, бандит! Давай, давай, бомбу!
– Но он же утонул, – тупо и упорно канючит пират.
– Давай бомбу, тебе говорят! – Бармалею хочется поскорее расправиться с Айболитом.
– А он там? – всё еще недоумевает Грустный пират с затаенной надеждой: может, ему все-таки померещилось? Грустному пирату очень уж не хочется участвовать в кровавой расправе.
Он поднимает с земли неразорвавшуюся бомбу и с радостной улыбкой протягивает ее обмершему от страха Бармалею – Ролану Быкову. Этой одной-единственной за весь фильм улыбкой Фрунзик словно приоткрывает свою маску, под которой таится доброе, человеческое.
