Магазины, покупки, всякие там документы, заявления и прочее для меня – темный лес. Я ничего в этом не соображаю. Мне этого и не надо. Я очень непритязателен и прекрасно обхожусь без всей этой бытовой премудрости.
Вот мы сидим сейчас на диване… Чем он плох? Он меня вполне устраивает. И не надо мне никакого другого, шикарного дивана. Я об этом никогда и не подумаю. У меня нет стремления достичь материальных благ. Я к ним совершенно равнодушен. Хоть и знаю – Папазян, например, жил богато, и другие актеры сегодня… тоже красиво живут. Ну и что же из этого? Скажем, мне нужно сделать ремонт в квартире. Нет проблем. Но какой ремонт? По мне – лишь бы чисто было. Двери какие-то там, обои особенные, люстры… Это всё не про меня. То, что я имел, всегда было чисто и без шика. У меня было непростое детство, мы жили в долгах и в нужде. Но я никогда не ощущал потребности иметь побольше денег, хоть и ужасно боялся остаться совсем без них. А чтоб иметь их много? Нет… Никогда… Всё, что я получал за мои роли в кино и у нас, и в России, в Индии, в Америке, – там же и оставлял. Что-то – на еду, что-то – на другие элементарные нужды. Покупал куклы, игрушки… Бывало, на съемках, в экспедиции, задерживали суточные, так я отдавал деньги из своего кармана. Вот и возвращался домой ни с чем. Я привык довольствоваться малым.
Между тем эпоха дала слом. 1980-е годы, начавшиеся как расцвет «застоя», ровно на середине разделились на период «до перестройки» и «перестройка». Как радостно всё начиналось, как будоражили души надежды и ожидания, но ветер перемен постепенно превратился в угрожающий смерч.
Несмотря на заметные достижения в науке и во многом современный уровень производства, Армения оставалась страной патриархальной, с размеренным, сложившимся веками ритмом. И вдруг всё смешалось. В Ереван ворвался тревожный ветер… Ветер, в одночасье ставший бурей.
