— Вот и славно, — спокойно сказал Морской. — Пусть обижаются. Это удержит их вдалеке от нас и от расследования, а значит, они будут в безопасности. Нам с вами такой роскоши, увы, не достанется… Нам, разумеется, придется явиться к вашему дяде с рассказом о высотобоязни Анчоуса. Заставим его возобновить дело и постараемся больше во всем этом не участвовать. Речь идет о настоящем хладнокровном убийце. Противостоять ему должны профессионалы. Хотя я, конечно, опасаюсь, что ваш дядя сейчас так рад закрытию дела, что, услышав про новые зацепки, взбесится раньше, чем задумается. И тогда от него не то что проку не будет, а того гляди, выйдут прямые неприятности.
— Может и так выйти, — согласился Николай. — Знаете, я, пожалуй, поговорю с ним сам. Наедине. В конце концов, он держал меня маленького на коленях, даже если и разозлится, быстро отойдет… Поговорю с ним очень осторожно и мягко…
— Вот бы получилось! Ваш дядя хороший сыщик, но чтобы он возобновил расследование, ему нужно дать неопровержимые доказательства того, что дело кончится успехом. А у нас таковых не имеется.
Они уже сошли с трамвая и направлялись к Чернышевской.
— Поговорите с дядей, а я подожду вас в редакции, — сказал Морской и вдруг, побледнев, остановился. Широко расставив ноги и глядя в упор на журналиста, на его пути стоял… Степан Афанасьевич Саенко собственной персоной. Внутри у Морского похолодело.
— Вот ты где, товарищ Морской! — прокричал Саенко, не двигаясь с места. — Прячешься?
Морской отрицательно помотал головой.
— От меня?
Морской замотал еще более активно.
— Ну, вот и хорошо. Помнишь, ты меня пообедать в ресторацию звал? Пришло время. Имеется важный разговор. Очень важный!
Морской понял, что выхода нет.
«Была не была! — подумал он. — В конце концов, не буду же я теперь от него бегать? Такой, коль захочет достать, из-под земли достанет». А вслух сказал:
— Николай, мне надо отлучиться! Передайте, пожалуйста, моей жене, что я ушел обедать со Степаном Афанасьевичем Саенко, поэтому немного задержусь. Она поймет…
И про себя добавил: «Надеюсь, что поймет, и поднимет шум, если я долго не вернусь»…
Поправ все правила обеда, Морской с Саенко пошли в бубличную.
— Таких вкусных бубликов нигде не делают! — аргументировал выбор Саенко. — И чай тут самый ароматный.
Выстояв небольшую очередь и набрав бубликов столько, сколько можно было унести в руках за раз, Саенко переместился за дальний высокий столик. Морской ждал, пока закипит самовар, и все старался ни о чем не думать. «Знает или не знает? — крутилось в мыслях. — Доложили о том, что я смотрел его дело, или не доложили?»
Деваться было некуда, Морской понес стаканы к столику.
— Давно я этой чепухи не пробовал! — хмыкнул Саенко, с аппетитом уплетая хрустящую корочку. И так же, не прекращая жевать, перешел к делу: — Скажи, мил-человек, твоя работа?
Из-за пазухи шинели Саенко вытянул какой-то конверт. «Опять письмо?» — Морской поймал себя на мысли, что от всяких писем ждет теперь сплошных дурных известий. «Если ты при звуке дверного звонка или при виде конверта с письмом становишься нервен и тих, значит, в жизни твоей наступила черная полоса», — вспомнил он начало какого-то фельетона из «Новой генерации».
— Читай-читай, что смотришь? — поторопил Саенко. — Твоих рук дело?
Морской начал было читать вслух, но с ужасом запнулся и молча пробежался глазами по строкам: «Саенко, герой Чайковской улицы дом № 5, палач и кат, бандит, разбойник, душитель и убийца все время живет среди нас. Вот стукнет 10 лет кровавой ванне, в которой ты купался, и которую мы не забудем никогда. Саенку мы оставили для изучения психики садиста, но пока ничего не нашли выдающегося. Обыкновенный хам из отбросов народа. Сейчас подыскивается достойный палач, чтобы покончить с тобой навсегда. Мстители».
— Я не… Вы что, с ума сошли? — Морской совершенно растерялся. — При чем тут я? Я бы такое никогда… Но, погодите, откуда взялись эти Мстители, и что это за письмо?
— Я думал, ты подскажешь. Подбросили в окно. Нет, чтобы прийти, спросить, я б объяснил, что я простой однофамилец. Что ты все слухи распускаешь просто для газеты.
— Да не распускаю я! Зачем мне выдавать секрет будущего грандиозного материала?
— Не знаю. Да только жил я себе, не тужил, а как ты придумал во мне искать чекиста, так вдруг и людишки какие-то тоже сбрендили.
«И ведь даже в этой ситуации все равно прикидывается обычным рабочим. Вот лис!»
— Вы знаете… Идите-ка с этим письмом прямиком в милицию. Пусть они вас защитят.
— Уже, — нахмурился Саенко. — Сами пришли. Копию такого же письма эти прощелыги отправили в участок. Но вроде там товарищи вошли в положение. Обещают разыскать гадов и прищучить. Не безвозмездно, конечно. Но это я устрою…
— Что значит не безвозмездно? — Морской искренне возмутился и на какое-то мгновение даже почувствовал себя обязанным защитить Саенко. — Давайте материал про это дадим в газете. Хотите, будете там как обычный рабочий фигурировать. Напишем, что человек получил письмо с угрозами, а милиция не хочет бескорыстно расследовать. Это черт знает что такое!
