— Такое вот письмишко, — Николай, брезгливо взяв письмо двумя пальцами, никак не мог решить, возвращать его обратно в папку или держать открытым. — После него вопросов стало только больше. Кто адресат? Работала ли ваша Нино́ на Мордкина, помогая ему переманивать советского человека, или же, наоборот, узнала о письме и хотела предотвратить чье-то падение? Мордкин и Каринская — звенья одной цепи? Преступная организация?
— Считаю, — начал Морской, — что нам немедленно надо доложить об этих письмах вашему дяде. Пусть сам разбирается…
— Но… — Ирина испуганно огляделась, как бы призывая Свету и Колю в защитники. — Отнести найденное инспектору значит скомпрометировать Нино́! Мы не должны так поступать!
— Давайте достанем третью и четвертую папку, а уж потом пойдем к дяде Илье. Быть может, что-то прояснится. А если нет, то хоть не будем выглядеть недотепами, которые не довели дело до конца, — решил за всех Николай.
Морской пытался было возражать, но оказался в меньшинстве и был вынужден пойти на уступки коллективу. На всякий случай Николай даже взял с него обещание, что, без согласия остальных членов группы, ничего рассказывать дяде про письма Морской не станет.
— Ой, что же я молчу! — всполошилась Ирина и высыпала к материалам дела еще ворох бумаг. — Во-первых, вот я принесла все заметки про премьеру, как вы и просили. А во-вторых, ко мне только что приходила Валюша, секретарша из «Пролетария». Ты говорил, что это очень важно, а телефон в театре не отвечает, поэтому они с редактором Гопнер решили отправить Валечку в местную командировку. В редакцию сейчас пришел целый ворох ответов про дом с круглыми окнами. Люди звонят, оставляют записки на проходной и даже требуют личной встречи с вами. Валя все отсортировала и выбрала три самых часто встречающихся адреса. Вот что значит ответственный человек!
— Вот что значит вовремя сказать девушке комплимент! — возразил Морской.
— Что? Вы опять в своем похабном репертуаре?
