Пришли дамы с улицы Мелких Кувшинок (в Асне называть улицу именем собственным считалось не только плохой приметой, но и лишним риском: обладая таким именем, улица может обрести и отдельную душу, а этого ни один порядочный мастер допустить не может. Одно дело — общаться со всем городом сразу, и другое — с каждой улицей. Для города это сродни расстройству личности, и для мастера тоже) — жилье там стоило дороже всего в городе; и адвокат, которая по случаю праздника даже сменила обычный костюм на темно-синий; и тучный судья, который каждый поворот головы совершал с таким видом, будто делал одолжение; и единственный друг отца, от которого не хотелось прятаться, редкостный умница, чудак и книгочей, каштановые волосы собрал в извечный хвост.
И как раз когда все они заметили рядом с Томасом новые лица и нацелились подойти с расспросами, на летней сцене в другом конце сада Анна начала речь.
— Добрый вечер, друзья, — сказала она помолодевшим, ясным, весенним голосом, которым всегда говорила на публику. — Я очень рада вас приветствовать на нашем очередном мероприятии. Мы надеемся, что каждый найдет здесь что-то приятное для взора и желудка, заведет интересные разговоры… И что в какой-то момент каждый из вас поймет, для чего именно сюда пришел.
Томас вздохнул. Он уже примерно представлял, что будет дальше.
— Банкет, — вещала Анна, постепенно расходясь и возвращаясь в привычную колею слов-паразитов, и ее вуаль развевалась на ветру, как флаг, — так-то мероприятие стандартное. Но вот на этот к нам пришел мастер — где вы, мастер? — и еще гости, которых не все из нас ожидали увидеть, но которым, я вот просто уверена, все рады. Это дети Приюта, что на холме, и мы рассчитываем, что некоторые слухи будут сегодня развеяны, так сказать, из первых рук. Я прошу детей Приюта вместе с мастером подняться на сцену.
И оркестр наконец грянул в полную силу.
— Мастер, это плохая мысль на самом деле, — озабоченно говорил Я Вам Клянусь, пока они пятеро пробирались сквозь толпу. — Это ужасная мысль. Ничего не выйдет. Может, вы одного из нас типа забудете?
— Да я бы и себя с удовольствием забыл, — вздохнул Томас, — увы. Таково наше с вами на сегодня испытание.
— Да ну его…
На сцене Я Вам Клянусь не спеша взял у Анны микрофон, вышел вперед, откашлялся и замер. Томас замер тоже, потому что в толпе перед сценой заметил Инессу Ванхва.
— А я-то думала, когда она придет, — вздохнула Анна шепотом за его спиной, и Томас кивнул.
Инесса щурилась, переводила взгляд с Я Вам Клянусь на Томаса, как будто выбирала первую жертву, и походила на старую черепаху. Но черепахи не бывают председателями, не выставляют собственных кандидатур на должность мэра и не лелеют многолетние обиды.
— Спасибо! — возвестил Я Вам Клянусь. — Мы очень рады, что вам нравится, что мы пришли!
И тут Инесса поправила сумочку, расправила на шее ожерелье и сказала, вроде бы ни к кому не обращаясь, но так отчетливо, что на сцене было слышно:
— А мы вот что-то и не очень рады, знаете.
Я Вам Клянусь закашлялся и попытался снова:
— До меня тут доносятся какие-то грустные слова, но тем не менее я хочу сказать, что праздник получился замечательный! Флажки и шарики — кому такое не понравится? Мы очень рады, что нас пригласили, и надеемся, что вы не пожалеете!
— Уже жалеем, — сказала Инесса. Кумушки из ее комитета стояли вокруг, прямые как палки, поджимали губы, но нет-нет да и пихали друг друга локтями.
— Я считаю, что дружба лучше вражды! — не смутился Я Вам Клянусь.
Анна покачала головой.
— Надо было Артура позвать, — сказала Леди, — он бы не услышал. Я имею в виду, что есть такие люди, которые не слышат то, что им не нравится.
Я Вам Клянусь вещал:
— Бывают ситуации, в которых люди не хотели бы оказаться, но вынуждены! Я считаю, это не повод их презирать, этих людей, а повод посочувствовать, потому что у всех у нас свои печали!
— Кто-то с печалями, — сказала Инесса в полный голос, — а кто-то с отклонениями.
Томас смотрел на ее лицо, а не на сцену и потому вздрогнул, когда над садом раздалось:
— Мы вообще-то нормальные. То есть я хочу сказать, что мы не это… мы не дефективные.
У микрофона стояла Щепка и смотрела Инессе прямо в лицо.
— Я знал, я чувствовал, что нельзя ее пускать, — бормотал рядышком Я Вам Клянусь, закрыв лицо руками, — я вам клянусь, я это знал, как свои пять…
— Ну живем мы в Приюте, что теперь-то? Мало ли кто еще представляет опасность. Что мы, хуже всех?
— Вот это я называю «молодая кровь», — сказала Анна, шагнула вперед, обняла Щепку за плечи и с безмятежным видом отобрала микрофон. — У вас будет возможность познакомиться поближе, наших гостей можно найти около мастера. А сейчас ешьте, пейте, опустошайте наш базар и помните, что в конце вас ждут танцы и аукцион. Добро пожаловать всем до единого, кто сейчас здесь находится, и мы начинаем.
Опустила микрофон, сдвинула вниз до упора регулятор мощности и только после этого привычно фыркнула, будто все предыдущее было в порядке вещей:
— А что, сойдет, недефективные мои.