Пару минут Йэри смаковал виноград, чуть покачиваясь в такт музыке. На них смотрели, но подойти не решались, и Томас смог наконец перевести дух. Задумчиво потягивал что-то темно-зеленое и мятное, пока Йэри вполголоса болтал с детьми. Он умел нравиться, когда того хотел, — вот даже эта Щепка его слушала, не подходила и сама не заговаривала, но слушала, и это было главное. Разговор с Йэри — как прийти домой холодным вечером, и сесть куда-нибудь под лампу с абажуром, и знать, что все правильно сделал, молодец. Будто все наконец стало хорошо, даже если ты толком и не знал, что это «хорошо» вообще такое. Томас как-то пытался расспросить отца, но получил совет не маяться ерундой — универсальную формулу на все случаи жизни, и Йэри так и остался старым знакомым, который жил себе в Асне в доме на окраине, то держал книжную лавку, то закрывал ее, и старел медленно, если вообще старел. Отцово наследие богато было на всяческих приятелей один другого странней, которые как-то сами по себе решили, что дружба с отцом распространяется и на сына. Томас не возражал, был вежлив, впускал их в дом, предлагал чай, кофе и выпивку и старательно делал вид, будто помнит, как их зовут. Выслушивал их сетования насчет сада, который правда очень запустил, пропускал мимо ушей подернутые ностальгической дымкой воспоминания и пожимал плечами на расспросы.
Томас не сразу понял, что, пока он думал об отцовских друзьях и знакомых, один из этих друзей на него смотрел, и это был даже не Йэри — тот увлекся детьми.
За спиной Йэри и гостей из Приюта стоял Яблоко и в своей якобы скромной манере тихо ждал, пока его заметят. Яблоко был как раз из тех отцовских приятелей, которых не любить, в общем-то, не за что, но и любить никак не получается. Томас всегда его избегал и никогда не мог даже себе самому объяснить, почему именно. Может, потому, что Яблоко говорил редко и с ленцой и походил на ящерицу, которая греется на солнце.
— Добрый день, мастер, — сказал Яблоко спокойно, и все приютские как по команде обернулись.
Йэри тоже обернулся, но с расстановкой, медленно, как оборачиваются неоспоримые хозяева. Сам Томас себя таковым сейчас не чувствовал.
— И вам добрый, — согласился в той же спокойной манере. Какой смысл выказывать неприязнь, если она ни на чем толком не основывается? Какой смысл спорить на глазах приютских? Тем более что Яблоко в Приют был вхож и вроде даже там за что-то отвечал. Томас не вмешивался в их взаимоотношения, а Яблоко не попадался на глаза — как выяснилось, до поры до времени.
— Какие славные у вас сегодня гости, — заметил он, сграбастал с блюда яблоко и с хрустом, с наслаждением надкусил.
Томас вдруг понял, что понятия не имеет, откуда взялось это его прозвище и как его зовут на самом деле.
— Так вы друг друга знаете?
— Можно сказать.
— О, мы так знаем, что вообще-вообще отпад, — подтвердил вдруг Я Вам Клянусь и усмехнулся: — А с Рысью-то у них что за идиллия. Я даже спать от умиления перестал, вы знаете.
— Вам тоже нравится? Это же восхитительно. Наша с ним длительная и взаимовыгодная сделка не может, знаете, не вызвать отклика в сердцах. — Яблоко тоже ухмылялся. Ему нравилось. Эту игру «Кто хлеще оскорбит, не оскорбляя» он явно выиграл еще в самом начале. С чего они вообще ее затеяли? — А подрастающее поколение такое тихое у нас, я посмотрю, — протянул Яблоко и откусил еще кусок, — даже забитое, я бы сказал. Слишком воспитанное.
Приютские дети замерли и сжались, будто стоило им дернуться — и все пропало. Замерла в воздухе ручка Александра. Уставилась в землю Леди. Щепка смотрела прямо Яблоку в глаза, будто бросала вызов. Снова вызов?
Я Вам Клянусь, вздыхая, протолкался вперед и заслонил детей собой, но Яблоко как будто этого не заметил. Он медленно огладил взглядом Леди, кивнул при виде Александра и задержался на Щепке.
— Ну и как нас зовут?
— А тебе какая разница?
— Какая интересная реакция. — Яблоко подошел на пару шагов ближе. Взгляд у него был серый и лично Томасу напоминал стаявший снег.
Я Вам Клянусь теперь казался старше лет на пять, дети столпились за его спиной. Лица накрыла общая тень, и вновь Томас почувствовал себя здесь пятым лишним — даже Йэри уместнее смотрелся. Йэри же, кстати, вдруг нахмурился и велел Яблоку, словно давнему знакомому или слуге:
— Это напрасные усилия, не тратьте время.
— А кто мне указ?
— Здравый смысл, хочется думать.
— Да ладно, у меня — и здравый смысл?
— Когда-то он у вас был.
— Ну-у когда-то… — Яблоко сделал скучное лицо, махнул рукой и вдруг фыркнул и зашелся беззвучным смехом, словно старик, хихикающий в кулак. — Ой, не могу, — сказал, переводя взгляд с Йэри на Щепку и обратно. — Ой, не могу, какие все забавные. Пойду-ка я. Мастер, надеюсь вас еще увидеть.
Как именно он растворился в толпе, Томас разглядеть так и не смог, хотя смотрел в костлявую спину, не отводя глаз. Уже упустив, вспомнил кое-что:
— Какая у него там сделка с Рысью?
— Ой, мастер, да ну их совсем, сами спросите, — вздохнул Я Вам Клянусь и покачал головой, словно стряхивал с себя лишнюю взрослость. Получалось так себе.