— Небось чуть свет проснулись, — с сожалением произнес он. — В деревне так — то петухи орут, то коровы мычат.
— Мы и в городе рано встаем, — ответил Тимбаев. И удивленно посмотрел на хозяина: такой ранний час, а тот уже явно навеселе. Миндубай, поняв гостя, ухмыльнулся.
— Думаете, небось хозяин подкрепился спозаранку? А вот и нет, в таком виде с поля вернулся.
— Работали? — удивился Аркадий.
— Какое там! — отмахнулся Миндубай. — Чук справляли. Хотели и вас пригласить, да передумали: еще смеяться над нами стали бы.
— Чук? Вы справляли чук? — переспросил Аркадий. Ему все еще не верилось, что есть люди, которые до сих пор почитают этот старинный обрядовый праздник. Повеяло глубокой древностью… Нет, это невероятно!
— А то как же, всю ночь праздновали, — хвалился Миндубай. — В честь нашей Эльбану. Пили пиво и самогонку, песни пели почти до самых петухов. Как когда-то наши деды-прадеды. Это вы теперь никого не почитаете.
— Это кто же такая Эльбану? — спросил Тимбаев, поочередно глядя то на старика, то на Иштулова.
Миндубай окинул его неодобрительным взглядом, сердито спросил:
— Ты чуваш?
— Нет, казах.
— Ну, тогда другое дело, — подобрел старик. — А чувашу стыдно не знать про Эльбану.
Но оказалось, что и Аркадий впервые слышал это имя. Тогда вот что рассказал им старый Миндубай.
…Много веков назад на чувашскую землю напали иноземные захватчики — Золотая орда. Чуваши дружно поднялись на защиту своей родины. Неподалеку от деревни Азамат встретились они с войском противника. Но силы были неравными, ряды защитников дрогнули… Тогда из толпы чувашских женщин, стоявших поодаль, к воинам вышла девушка Эльбану.
— Стыдитесь, мужчины! — крикнула она. — Неужели вы допустите, чтобы родную землю топтали копыта вражеских коней. Неужели не защитите от поругания своих жен, сестер, матерей?! Вперед, за мной!
С мечом в руках Эльбану отважно устремилась на врага. За ней бросилось все войско. Чувашская земля была спасена от разорения. Но Эльбану, храбрая, прекрасная, пала в этой страшной неравной битве.
С тех пор благодарные потомки каждый год справляют чук в честь Эльбану — отважной дочери народа.
— Вот и этой ночью праздновали, — добавил Миндубай, — одни старики, правда. Молодежь то ли стесняется, то ли не знает, кто такая была Эльбану…
Аркадий выразил сожаление, что вчера им не сказали о чуке, они непременно приняли бы участие в этом древнем национальном торжестве. Ведь это так интересно!
— А в книгах об этом писалось? — спросил Тимбаев.
Миндубай пожал плечами.
— Мы, старики, не по книгам живем. Об Эльбану мне еще дед рассказывал. А он слышал эту историю от своего деда. Так от стариков к молодым и передавалась память о храброй девушке Эльбану. А вот теперешнюю молодежь это совсем не интересует. Умрем мы, старики, и забудется Эльбану. Нехорошо это, нехорошо. Добрые дела должны жить вечно.
— Это верно, — согласился Аркадий. — Слушай, Омар, давай запишем этот рассказ и пошлем его в Чебоксары, а газету.
— Неужели напечатают? — усомнился Миндубай.
— А почему бы нет? Люди очень любят читать легенды своего народа, — поддержал Тимбаев друга.
— Вот-вот, и я так толковал нашим комсомольцам. А они в один голос: «Темнота это, дедушка Миндубай, предрассудки». Я так думаю, если бы Эльбану в наше время такое дело совершила, ей бы обязательно присвоили звание Героя Советского Союза.
— Верно, обязательно, — согласился Омар. — Только, дедушка Миндубай, я уверен, что ваши комсомольцы возражают не против того, что старые люди почитают Эльбану народной героиней, а против того, каким образом вы воздаете ей почести. Прежде всего народы своих героев причисляли к лику святых…
— Точно, это ты правильно сказал: Эльбану после смерти за народ обязательно стала святой, — перебил Омара Миндубай. Он был в восторге от своего собеседника.
— Ну вот, а мы, коммунисты, комсомольцы, против этой-то чепухи и восстаем, — продолжал Тимбаев. — Героев надо чтить за их героизм, а не за их мнимую святость. Вот в каком вопросе расходятся молодые со старыми.
Подвыпивший и утомленный Миндубай едва ли осмыслил до конца возражения Омара. Он просто понял, этот городской парень ловко обвел его вокруг пальца: начал с того, что соглашался с ним, а кончил тем, что на все сто процентов поддерживал сельских комсомольцев.
Продолжать спор не пришлось, хозяйка позвала в избу завтракать.
Омар и Аркадий наскоро умылись и поспешили в дом. За столом уже сидели девушки, члены их шефской бригады. С двумя из них Аркадий знаком не был — только ехали вместе да во время вчерашнего концерта встречались за кулисами клубной сцены. А вот третью звали Пиньпи. Маленькая, худенькая, черноглазая, она казалась подростком. Даже туфли на высоченных каблуках не делали ее ни выше ростом, ни старше. Наоборот, как бы подчеркивали детскую угловатость.