Несколько дней назад Пиньпи была в гостях у Иштуловых. Ее привела с собой Анна Мурзайкина. Аркадий улыбнулся, вспомнив, как она несмело подала ему руку, представилась: «Пиньпи». Аркадий никак не смог скрыть удивления; это древнее чувашское имя означало — самая лучшая из тысячи. Так в старину называли самых любимых дочерей. Но эта девчушка… Чего же в ней-то хорошего?
Весь вечер Аркадий наблюдал за Пиньпи. Его развлекало, как она изо всех сил старалась казаться взрослой. Под его взглядами девушка краснела, смущалась.
Подойдя к Аркадию, чтобы попрощаться, она вдруг сказала:
— Весь вечер вы на меня смотрели, как сердитый кондуктор на безбилетного пассажира.
Такой дерзости от этой малютки Иштулов не ожидал. Неужели ей могло показаться, что она в их компании была лишней? Аркадий ответил вежливо и сухо:
— Спокойной ночи…
А потом долго не мог уснуть: ни с того ни с сего обидел человека. Впрочем, не умышленно же. Да какое ему в конце концов дело до этой самой Пиньпи? Он даже не поинтересовался, где Анна ее подцепила.
И вот оказалось, что Пиньпи работает на заводе тракторных запасных частей, комсомольская активистка, солистка заводского хора. В шефском концерте она выступала с сольными номерами. И Аркадий не без удовольствия признал: у нее очень приятный, хорошо поставленный голос. Девушка больше не казалась ему, как прежде, невзрачной, смешной в своем стремлении казаться взрослой. Пиньпи демонстративно обходила его взглядом, еще не забыла причиненной обиды. И Аркадий не смел заговорить с ней.
Стол был богатым, что свидетельствовало о душевной щедрости хозяев дома. Чего только тут не было? Даже глаза разбегались — пироги с разной начинкой, домашняя колбаса, рыба жареная, картофель отварной, чигит[8].
Рядом со столом на табурете — ведро с пивом. Оно было покрыто чистым вышитым полотенцем.
Миндубай, рассадив гостей, стал разливать пиво по стаканам.
— По старинному чувашскому обычаю гостю перед завтраком положено выпить три ковша пива, — сказал он. — Но молодежь из ковша пить не привычная. Ну что ж, будем пить из стаканов.
Омар поинтересовался, почему в деревне у всех старинные языческие имена.
— А что в том плохого? — ответил хозяин. — Люди уважали своих предков. В их честь называли своих детей. Взять в пример моих сынов — их у меня пятеро — Седелей, Музелей, Яндимир, Микавар и Меткем. И все вышли в люди, в большие, можно сказать, люди. Два учителя, один агроном — этот в Москве институт кончал. Яндимир работает председателем колхоза. Микавар в армии на сверхсрочную остался. Раньше ведь было как? Детей заставляли крестить. Поп нарекал ребенка христианским именем. А нам это ой как не нравилось. Деревня у нас сильно дружная была, вот мы и договорились давать своим детям старинные чувашские имена. Получалось, что у человека два имени — одно для начальства, другое для себя… Ну, а теперь при Советской власти другое дело: как хочешь, так и называй своих детей. Очень правильно это сделано. Вот мой сосед Михедер. Он с Фрунзе Перекоп брал. Очень хороший человек — Фрунзе. Так Михедер всем своим сыновьям дал имена знаменитых полководцев: Фрунзе, Богдан, Багратион, а самый младший — Чапай. Говорили ему — Чапай-то не имя, фамилия. Назови лучше мальчишку Василием — так звали Чапая. А он уперся — и ни в какую! Так и записали парня. — Старик выглянул в окно. — Вон он с такими же озорниками стоит у ворот, вас дожидается. Думает, как шефы, так обязательно с подарками.
— Молодцы ребята, правильно думают, мы им книжки привезли, — оживился Аркадий. До сих пор он больше молчал да с Пиньпи переглядывался.
— Неужто в самом деле привезли? Кому теперь везет — так это детишкам, все для них…
После завтрака Тимбаев вышел к ребятам, объявил:
— Бегите по домам, скажите всем школьникам, чтобы побыстрее шли в клуб. Кто прочтет стихи, спляшет или споет, тот получит подарок.
Ребята рассыпались по деревенским улицам.
Через полчаса городские комсомольцы направились к клубу. В план их шефской работы входило провести встречу со школьниками. Тимбаев с трудом нес полный чемодан книг.
У клуба их уже поджидал заведующий, он был предупрежден еще вчера.
Раздвинули стулья, в центре зрительного зала поставили стол для жюри. Ребята расселись вокруг. Тимбаев объявил условия конкурса.
Первым выскочил к столу бойкий кареглазый паренек. Он громко торжественно назвал себя:
— Зовут Чапай, фамилия Михедеров!
Члены жюри не удержались от улыбки.
— Сколько тебе лет, Чапай, и в каком классе ты учиться?
— Мне лет — скоро восемь. В этом году через десять дней я пойду в первый класс. Я умею читать стихи без книжки.
— Молодец, читай, послушаем…
Чапай вдруг застеснялся, опустил глаза и, волнуясь, срывающимся голосом прочел по-чувашски «У лукоморья дуб зеленый».
Члены жюри, чтобы подбодрить Чапая, а заодно и остальных ребят, похвалили его:
— Молодец, хорошо читаешь. Вот держи подарок: сказки Александра Сергеевича Пушкина. В будущем году прочтешь нам какую-нибудь сказку из этой книжки. Хорошо?