— Со мной она только о тебе и говорит.
— Нет, честное слово?
— Честное-пречестное — отвечаю твоими словами.
Аркадий задумался: вообще-то и ему самому иной раз что-то такое казалось. Да только как это проверить?
— Слушай, Аркадий, будь хоть раз человеком, обойдись с девушкой по-людски…
— То есть?
— У тебя на участке работает преимущественно молодежь. Что вам стоит после работы задержаться на часок, чтобы отремонтировать станок? Ведь не нарочно же, не со злым умыслом она его запорола. Ведь правда?
— Ну, конечно, кто спорит, — охотно согласился Иштулов.
— Ну вот… А на девушку это подействует сильнее всяких упреков. Она почувствует ваше доброжелательство и сбросит с себя эту защитную маску безразличия.
— Если ты думаешь, что это поможет, я сам могу после работы станок исправить…
— Поможет, Аркадий. Честное слово, поможет!
Иштулов встал, подал руку Мурзайкиной.
— Спасибо, Анна. Ты мне на многое открыла глаза. Одного не пойму, мы же вместе учились, почему же мне так недостает твоей проницательности?
Анна, вздохнув, ответила:
— Придет время, поймешь. — А про себя подумала: «Потому что я люблю Сергея Кирилловича сильнее, чем ты Пиньпи…»
В этот вечер, уходя домой, Анна почему-то решила заглянуть в механический.
За столиком мастера, спиной к ней, сидел Иштулов. Он держал на весу черные от машинного масла руки, а Пиньпи, светясь, как солнышко, подносила к его рту то кусок колбасы, то ломоть хлеба.
— Теперь ты, ты кусай, — говорил Аркадий, смешно шевеля раздутыми щеками. И Пиньпи не считала возможным ослушаться…
В общем-то ничего вроде бы смешного во всем этом не было, поработали, проголодались… Но инженер Иштулов и токарь Каштанова, ничего и никого не замечая вокруг себя, о чем-то нежно лепетали и весело смеялись, смеялись…
«Как просто все устраивается у других», — с доброй завистью подумала Мурзайкина. И, стараясь остаться незамеченной, вышла из цеха…
На открытом партийном собрании докладчик Иван Филиппович Мурзайкин в своем заключительном слове неожиданно накинулся на главного инженера завода:
— Я согласен с выступающими, что у нас еще немало трудностей, недоделок. Наша наипервейшая задача ликвидировать их. Именно для этого я и был сюда направлен. Инструктор промышленного отдела обкома партии товарищ Христов мне так и сказал: «Вся надежда на тебя, Иван Филиппович, на твой огромный производственный стаж и опыт работы с людьми… Давай, берись за дело, засучив рукава, ну, а мы, чем можем — поможем». Не скрою, добрым словом он отозвался и о главном инженере Чигитове. Хороший, мол, у тебя помощник будет… Я и сам так думал… Мы ведь с Сергеем Кирилловичем вместе воевали, он моим шофером был. Помнил я его честным, исполнительным парнем. Но высшее образование, оказывается, портит некоторых людей. Так случилось и с Чигитовым. Не узнаю я прежнего Сережу, не узнаю… Не понимает он, что у директора и главного инженера завода одна общая цель. И идти к ней нам нужно плечо к плечу, как мы ходили на фронте в атаку…
Настороженная тишина в зале сменилась шепотом, покашливанием. Потом послышались какие-то выкрики. Мурзайкин не расслышал их смысла, но чувствовал, что они не в его пользу: конечно, не совсем удобно это критиковать на рабочем собрании своего первого помощника — главного инженера. Как бы боясь, что его остановят, не дадут всего сказать, Мурзайкин очень торопливо, высоким, срывающимся от волнения голосом, продолжал:
— Я все свои личные силы и силы коллектива завода направляю на то, чтобы выполнялся и перевыполнялся план, чтобы увеличивался заработок наших честных тружеников. К этой цели должен стремиться и главный инженер. Но, оказывается, товарищу Чигитову тесно идти со мной рядом. Он хочет двигаться своим путем и в одиночку, чтобы все почести достались ему, только ему.
— Факты! Доказательства! — донеслось до Мурзайкина из зала.
— Товарищи, прошу соблюдать порядок, — с достоинством ответил Мурзайкин. — Факты, доказательства? Пожалуйста! Как всем вам известно, мы строим кузнечный цех. У нас есть утвержденный проект. А товарищ Чигитов вносит свои поправки в проект, не согласовывая их со мною. Что это за произвол за спиной директора? Главному инженеру хочется экспериментировать? Но я не позволю, товарищ Чигитов, тратить время на пустые занятия! Мы должны торопиться со строительством этого цеха. Труженики сельского хозяйства ждут от нас не экспериментов, а запасных частей к тракторам!
Все присутствующие в зале были удивлены выступлением директора. Ясно было, что между ним и главным инженером установились ненормальные отношения. Одни допускали, что виноват в том Чигитов: надо, мол, считаться с главой завода. Другие понимали, что у Мурзайкина нет серьезных доводов против главного инженера. А то, с чем он выступил, всего лишь неграмотные придирки. Кому не известно, что Чигитов на своем месте незаменимый человек? За что же его преследует Мурзайкин? Были и такие, которые, недолго рассуждая, высказались очень категорически.
— Раз не смогли найти общего языка, значит, оба хороши, обоих и гнать надо.