Став сотрудником газеты, Чигитов поселился в Москве. Теперь ему не приходилось бывать в Мытищах. Редко он виделся и с Яндураевым, хотя по-прежнему считал его своим другом. Сегодня занятий не было, и он, сразу же после работы, даже не заходя домой, поехал к Анатолию.
Хотелось поговорить, излить душу, да и узнать, как он там живет, чем дышит, какие планы строит на будущее.
Анатолий оказался дома, и они, едва успев поздороваться, заспорили, какая профессия лучше и перспективней.
— Я пойду во втуз, на машиностроительный факультет, — как всегда категорически заявил Яндураев, развалившись на диване. — Решил стать инженером-механиком. С такой специальностью нигде не пропадешь, в любом конце земли схватят с руками-ногами.
— А по-моему, работа разведчика земных недр более интересная. Понимаешь — всегда в новых местах, что-то ищешь, что-то находишь… А вот Харьяс… Она все расхваливает Менделеевский… Просто влюблена в химию.
— Ну, а ты влюблен в Харьяс и хочешь на ней жениться. Скажешь, нет?
— Что ты говоришь! Харьяс на таких, как я, даже внимания не обращает.
— Брось ты носиться со своей Харьяс! Харьяс, Харьяс… Что в ней особенного? И вообще… подумаешь, подвиг совершила — в шестнадцать лет ребенка сделала! Да если на то пошло, в сравнении с тобой она ноль без палочки. Она кончика твоего ногтя не стоит! Ты в семнадцать лет белогвардейцев лупил. Я на твоем месте до сих пор ходил бы в сапогах со шпорами и сводил с ума всех красавиц Москвы. А он чуть в обморок не падает, как увидит чувашку Харьяс! Чучело ты гороховое. Брось ты о ней, соломенной вдове, даже думать. Слушай, хочешь познакомлю тебя с подругой Зины? Она повар. Понравится — будешь всю жизнь до отвала есть котлетки де-воляй.
Кируш оскорблен до глубины души. Кто дал право Анатолию так унижать Харьяс! Да знает ли он, какая она чистая и гордая… Но какой смысл толковать об этом с Яндураевым, выйдет новый скандал, да и только.
Чтобы не отвечать на его болтовню, Кируш сделал вид, что сильно заинтересовался замысловатой росписью вазы, стоящей на комоде.
Еще одно неуважительное слово о Харитоновой, он встанет и уйдет.
Яндураев, поняв настроение гостя, снова заговорил о профессиях:
— Знаешь, давай вместе поступим на машиностроительный факультет. Вдвоем и учиться будет легче, и работать…
— Я уже решил идти в геологоразведочный.
— Тебя, конечно, теперь могут принять и в институт журналистики — работаешь в редакции… Там тебе будет легче, чем во втузе.
— Из редакции я ухожу.
— Да что ты? С Иревли не поладил?
— Перешел на дневное отделение рабфака.
— Это дело! Одобряю! Живу же я на одной стипендии, проживешь и ты. И вообще: что такое — журналист?! Вот инженер — совсем другое дело. Помню, когда я еще работал в редакции, пошел в поликлинику. Молоденькая девушка стала заполнять на меня амбулаторную карту, спросила — кем работаю. Я сказал — «журналист», и она записала — «регистратор». Скажи я — «инженер» — такой ошибки не вышло бы. На твое место Иревли кого хочет посадить?
— Приглашают, кажется, Харьяс, но она едва ли согласится.
— Опять Харьяс! Можно подумать, что на ней свет клином сошелся!
Кируш сделал вид, что не понял Анатолия, и стал расхваливать свою будущую специальность:
— Я хочу быть одним из тех, кто откроет несметные богатства в недрах земли в Чувашии, на Урале, на Кавказе, в Сибири, на Дальнем Востоке. Это такое счастье — всюду побывать, все изведать, принести пользу людям!
— Если так — тебе лучше поступить в институт цветметзолото, — посоветовал Анатолий. — Уж если ты решил что-то искать, ищи золото, — по крайней мере самый ценный металл.
— Самое ценное — железо, — возразил Кируш. — Государство, у которого много железа, считается самым сильным и богатым…
— Что ты сделаешь из железной руды, если не будет топлива? — заметил Яндураев. — Я считаю, что важней железа — каменный уголь и нефть. Вообще же у геологоразведчиков — собачья жизнь. Все время скитаться там, где еще не ступала нога человека. Нет, это не по мне. Другое дело — инженер… Пришел с работы — принял душ, отдохнул, сходил в кино или театр, а то с друзьями посидел в ресторане… И культурно, и приятно. Нет, я не дурак, жизнь инженера ни на какую другую не променяю.
— Ты, дорогой, всегда думаешь только о собственной выгоде, — ответил Кируш. — А нужно жить для того, чтобы быть полезным людям.
— Разве инженер не заботится о человечестве? Он изобретает машины, которые облегчают труд человека. Или возьми Циолковского. Он хочет построить ракеты, на которых люди полетят на другие планеты. Разве это не благородное дело?
— И все же самое благородное дело на земле — это строительство бесклассового общества.
— Согласен. Но для строительства коммунизма нужны образованные люди! И если говорить о жизни каждой отдельной личности, то все зависит не от того, какой институт окончен, а от того, какую склонность в дальнейшем проявил человек, — ни с того, ни с сего занесло Яндураева. — Окончив полиграфинститут, можно стать управляющим трестом, индустриальный — председателем горсовета, после планово-финансовой академии — лектором.