Но и тот мигом испарился. Обращение к целой группе чудовищ: «Эй, вы, мокрые курицы, где вы там?» – также не возымело должного эффекта: монстры кинулись врассыпную, уползли по полу и по стенам, словно испугавшись, что Хик-Хик пронюхал об их тайнике. Тогда он вытащил свой лефоше и отправился бродить по темным коридорам, постреливая время от времени в воздух, ругаясь на чем свет стоит и обзывая фунгусов трусливыми и жалкими тварями.
– Я не потерплю мелкобуржуазных секретов в моей республике! – орал он.
Чудовища больше не подчинялись хозяину, но еще не перечили ему. Сейчас Хик-Хик напоминал старого и потерявшего власть римского императора, у которого тем не менее оставалось достаточно сил, чтобы держать своих подданных в страхе. Он миновал множество коридоров, площадок и мрачных залов, похожих на развалины тысячелетней давности, поднимался и спускался по лестницам и пандусам, раздражаясь все больше и больше, пока наконец случайно не обнаружил Коротыша, спрятавшегося в расселине. Хик-Хик схватил его за шею, вытащил из укрытия и, подняв над землей, заявил:
– Я – твой хозяин, и ты отведешь меня туда, куда я прикажу!
И маленький монстр подчинился. Хик-Хик стянул его шею ремнем, и Коротыш привел его в грот в верхней части горы, словно собачка на поводке. Они вошли вместе.
Там хранились все бутылки из-под винкауда, опустошенные Хик-Хиком со дня начала работ внутри горы: целые батареи из бутылок зеленого стекла, аккуратно сложенные фунгусами. Через отверстия в потолке проникали солнечные лучи, которые отражались в стекле, превращая бутылки в зловонные топазы. Как ни странно, в грот добрались мухи, привлеченные остатками сахара.
Майлис преследовала очевидную цель: она хотела, чтобы при виде невероятного скопления пустых бутылок Хик-Хик задумался о своем пристрастии к алкоголю и его последствиях. Чтобы наконец понял, что алкоголь отвлекает его от реальности и, если так будет продолжаться и впредь, фунгусы в конце концов их сожрут, как сожрали Альбана. К несчастью, результат ее действий оказался прямо противоположным.
Хик-Хик долго рассматривал этот потайной склад – пустые бутылки, зеленое стекло, – а потом преспокойно сказал Коротышу:
– Госпожа Майлис пребывает здесь против своей воли. – Он сделал вид, будто неожиданно потерял память. – Кстати, как она здесь оказалась? Кто ее сюда притащил?
В груди Коротыша возникло чувство, которое Хик-Хик отлично знал и которое означало: «ты». Он почесал в затылке:
– Неужто правда? Ах, да, конечно. – И добавил: – Выгони ее.
Почему он так поступил? Потому что рассердился? Не вынес ограничений своей свободы? А может, предвидел неизбежный мятеж фунгусов и хотел уберечь возлюбленную? Как бы то ни было, Коротыш страшно обрадовался, получив этот приказ. Он молнией вылетел из бутылочного грота и помчался по переходам. Маленький монстр обнаружил Майлис на нижнем этаже Пустой горы, вцепился ей в ногу и принялся толкать. Она ничего не понимала.
– Перестань немедленно, – приказала она чудовищу, но Коротыш не слушался.
Фунгусы столпились вокруг Майлис и маленького монстра, который не переставал толкать ее тысячью своих корешков. Она погрозила ему указательным пальцем, но все напрасно. Майлис упала на пол: «Ох!»
Стоя на коленях, она обнаружила, что все стены облеплены фунгусами, которые смотрели на нее, излучая новое чувство. Несколько раз ей приходилось с ним сталкиваться, когда она ругала Коротыша, но точного его значения она не знала. Теперь оно ей открылось.
Она поднялась на ноги, глядя на скопище чудовищ. Наконец-то она поняла: это был смех. Толпа потешалась над ней и ее жалкой судьбой: по приказу любимого ей мужчины ее гонят прочь, вышвыривают во внешний мир, словно мусор. Коротыш смеялся громче всех, радуясь победе, и подталкивал Майлис к выходу. Делал он это не спеша, вкушая сладость мести на глазах множества зрителей. Смех фунгусов был пронзительным, его сопровождали звуки, похожие на скрип несмазанных дверных петель.
– Хик-Хик! На помощь! – закричала она.
Но Хик-Хик не появился. Коротыш продолжал ее пинать, пока они не оказались снаружи. Там он повалил жертву на землю, обвил длинным языком за щиколотку и поднял вверх.
Все фунгусы высыпали из недр горы, чтобы полюбоваться сценой: наконец-то они могли вдоволь посмеяться над женщиной, которая вообразила о себе слишком много и постоянно за ними следила. Они хохотали без удержу. Но неожиданно Майлис поднялась на ноги, вытерла слезы и шагнула вперед. Она ткнула в Коротыша своим учительским пальцем и на смеси языка фунгусов и людей произнесла ужасные слова:
