Но как бы трагично ни выглядел конфликт между Майлис и Коротышом, он был всего лишь ничтожной долей общего противостояния людей и фунгусов. Ибо в день изгнания Майлис из недр Пустой горы чудовища получили неожиданную и тревожную новость: новое войско приближалось к их убежищу – на этот раз с севера. Эта армия была гораздо более многочисленна и лучше оснащена, чем та, с которой они сражались во время Великой битвы. В ней насчитывалось больше солдат, коней, мулов, повозок и пушек. А еще с этим войском двигались в их сторону четыре таинственные платформы, на которых под белыми чехлами прятались какие-то штуковины. Фунгусов охватило волнение, тут-то и стало очевидно то, что Майлис понимала и раньше: Хик-Хик уже ничего для них не значил.
В отличие от приготовлений к первой битве, на этот раз Хик-Хик не поднялся на каменную трибуну, чтобы воодушевить чудовищ перед сражением. Причин тому было две. Во-первых, фунгусы уже не обращали внимания на своего бывшего хозяина, словно он для них не существовал, словно его никогда с ними и не было. Монстры обращались с ним с тем же равнодушием, с каким всегда относились к Лысой Гусыне, которой зла не желали, но и добра никакого не делали. Последним приказом Хик-Хика, который чудовища выполнили, было изгнание Майлис, да и то потому, что им самим того хотелось, однако больше фунгусы ему не подчинялись. Во-вторых, когда его женщина покинула гору, он запил горькую и практически не покидал своей спальни. Лишь иногда Хик-Хик выходил, пошатываясь, из комнаты под сводом горы на верхнюю площадку, нависающую над пропастью, и с этой огромной высоты испускал дикий крик, который разносился по всем пустотам:
– Кривой! Куда он запропастился? Пусть вернется немедленно!
Ему никто не отвечал. Удивленный Хик-Хик смотрел с площадки вниз, в пустоту, словно не веря, что фунгусы больше ему не подчиняются.
Только Коротыш бегал за ним по-прежнему, но лишь потому, что остальные фунгусы не желали принимать его в свой круг. Он, как и раньше, караулил по ночам у изголовья хозяина, потому что был одинок, а еще потому, что предчувствовал: в снах скрыта какая-то важная тайна, секрет, который люди пытаются разгадать уже тысячу лет, с тех самых времен, когда жил рыцарь Филоме. Иногда, лежа на матрасе из мха, Хик-Хик, человек, некогда возглавлявший полчища фунгусов, внушавший ужас людям и заставивший их покинуть долину, смотрел на Коротыша и говорил ему дрожащим голосом:
– Кривой меня очень ценил, представляешь? Прошлой зимой мы столько вечеров провели вместе за беседами об Идеале. Он напоминал грустного ребенка. Он настоящий товарищ.
Так наступает крах великих империй, и конец их объясняется не столько катастрофами, сколько загниванием, не столько нападениями внешнего врага, сколько равнодушием и небрежением. Причиной падения Рима были не варвары. Вовсе нет. Последний император терял свою власть постепенно: сначала ему отказались подчиняться подданные, потом отпали одни провинции, другие же перестали платить налоги. И наконец его уже никто не слушался. И все же долгое время благодаря инерции последний император продолжал править или делать вид, что правит, а рабы продолжали делать вид, что они ему подвластны. И наконец наступил день, когда явившийся откуда-то варвар посмотрел на него в упор и сказал на ушко такие слова: «Ступай-ка ты отсюда». И последний император ушел.
Когда фунгусы узнали, что люди готовятся напасть вторично, они не всполошились и не завопили – и все-таки были потрясены. Находясь в комнате Хик-Хика, Коротыш ощутил их волнение. Сотни фунгусов, населявших Пустую гору, разом перестали работать, хотя в другое время трудились не покладая рук. Они собрались в Большом зале в нижней части горы и встали так тесно друг к другу, что превратились в одно существо с сотней тысяч конечностей разной длины. Монстры были растеряны и вялы. Они знали, что приближается страшная опасность, но не понимали, как ей противостоять. Майлис уже предупредила их: «Вы – существа, лишенные воображения, а потому вам никогда не стать достойными соперниками людей, которые однажды вас уничтожат». Плотная толпа фунгусов замерла в страхе и нерешительности, их безвольные конечности казались бессмысленным сплетением высохших корней. Монстры молча смотрели друг на друга своими глазами, лишенными век, пока из комнаты Хик-Хика не появился Коротыш.
Он посмотрел вниз на Большой зал, заполненный фунгусами. Стоя на верхней площадке, Коротыш видел круглые головы своих собратьев, стремившихся к действию и одновременно не способных принять какое-либо решение. Понаблюдав немного за скопищем тел, образовавших некое подобие огромной бесформенной мочалки, маленький фунгус в один миг преодолел пятьдесят два этажа и, оказавшись перед толпой, закричал:
– Нас сбросят в расселину!
Расселина. Как они этого не понимают? Люди столкнут их в расселину всех до одного! Он уже побывал в этом бездонном колодце, в этой пустоте, в этом ужасе. Коротыш широко разинул рот:
– Расселина!
Фунгусов сбросят в бездонную яму, в расселину!
