– Замолчи, – раздраженно сказал Эрен, взяв конверт из руки Тави. – Ты полагаешь, что Насауг захочет с тобой говорить?
– Если да, – ответил Тави, – то мы можем рассчитывать, что он поведет себя цивилизованно.
– Их культуру нельзя назвать единой, – ответил Эрен. – А что, если другие канимы не согласны с идеями Насауга?
– Я бы посоветовал тебе их избегать.
– Ты не слишком многого просишь, не так ли? – Эрен усмехнулся и спрятал конверт под чересчур просторной туникой. – Есть ли ограничение по времени?
– Чем быстрее, тем лучше, постарайся подготовиться как следует. – Тави помолчал, потом протянул руку. Эрен пожал ее, и Тави добавил: – Будь осторожен, Эрен.
– Не могу допустить, чтобы ты страдал из-за чувства вины, что послал меня на смерть, – сказал Эрен и подмигнул Китаи. – Посол никогда меня не простит.
– Нет, – сказала Китаи, подошла к Эрену и нежно поцеловала его в щеку. – Не прощу. Крадись тихо.
– Полагаю, у меня будет меньше причин для тревог, чем у вас. Берегите друг друга.
Он кивнул им, повернулся и без дальнейших церемоний исчез в кустарнике.
Тави посмотрел ему вслед и прикусил губу.
– Он знает, что делает, чала, – сказала Китаи.
– Верно.
– Ему ясен риск.
– Верно.
– Если получится, что ты скажешь Насаугу? На что ты рассчитываешь?
– Я не знаю, – со вздохом ответил Тави. – Пока. Но я должен что-то сделать.
Она постояла рядом с ним, потом сказала:
– Нам пора возвращаться.
Тави вновь вздохнул:
– Да, нужно еще много сделать. Мы выступаем на рассвете.
Как только Тави встал из-за стола, чтобы покинуть свой кабинет, Арарис закрыл дверь.
– Я должен с тобой поговорить, – понизив голос, сказал он.
Оставалось позаботиться о сотне деталей, и они сформировались в четкий список в сознании юного командира. Тави пристегнул меч, еще раз пробежался по списку и взял плащ.
– Хорошо, мы можем все обсудить по дороге.
– Нет, – твердо сказал телохранитель.
Тави набросил плащ на плечи.
– Сенатор будет недоволен, если мы заставим его ждать. Нам пора.
Арарис секунду пристально смотрел на Тави, потом запер дверь, скрестил руки на груди и прислонился к двери спиной.
– Сенатор может подождать, – сказал он.
Тави смотрел на Арариса до тех пор, пока список не перестал занимать его мысли. С минуту он изучал телохранителя, оценил его усталую позу и напряженные плечи. Тави сосредоточился и смог ощутить смутное чувство беспокойства Арариса и в то же время его железную решимость.
– Ладно, давай поговорим, – согласился Тави.
Арарис кивнул:
– Самое время.
Над их головами тяжело застучали сапоги. Вероятно, помощник трибуна нес казну легиона в сопровождении двух копий охраны.
– Почему сейчас?
– Потому что начинается военная кампания. Всегда существует вероятность, что ты не вернешься. Кроме того, ты стал взрослым мужчиной, Тави. Начали распространяться слухи, и ты должен быть готов. Ты должен знать. Ты заслуживаешь знать правду.
Тави ощутил, как накатила горячая волна хорошо знакомого раздражения, но постарался сохранять спокойствие.
– Я слушаю.
Арарис кивнул.
– Мне нужно многое сказать. Но я хочу знать, о чем ты уже догадался.
Тави глубоко вздохнул:
– Я знаю, что ты был телохранителем принцепса Гая Септимуса. Мне известно, что он погиб в Первой кальдеронской битве двадцать два года назад. Считалось, что его телохранители погибли тогда же. Они похоронены вместе с ним в мемориале принцепса в Кальдероне. Я знаю, – продолжал Тави, – что ты принес мне клятву верности. Что Гая, похоже, это не волновало, но он сделал так, чтобы ты находился рядом со мной все эти годы.
Арарис кивнул.
– Все это правда.
– Я знаю, что тетя Исана нечасто говорит о моей матери. Как и дядя Бернард. – Тави опустил глаза. – А о моем отце они сказали лишь одно: он был солдатом. – Он постарался сдержаться, но его голос наполнился горечью. – Из чего следует, что я ублюдок легионера. А их полно повсюду.
Арарис поднял голову:
– Ублюдок? Нет. Нет, Тави, твои родители были женаты.
Тави почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он целую жизнь прожил, ничего не зная об отце и матери. Все избегали этой темы и говорили загадками. Тави с трудом произнес:
– Ты… их знал?
В глазах Арариса появилось отсутствующее выражение.
– О да, – тихо ответил он. – И очень хорошо.
– Как… – начал Тави, но у него перехватило в горле. – Кто… Что…
Арарис поднял руку:
– Сначала я должен тебе кое-что сказать. Я не хотел быть тем, кто откроет тебе эту тайну. Это долг Исаны. Но она… – Он встряхнул головой. – Когда человек переживает такие жестокие потери, как она, и в такие короткие промежутки времени, они оставляют раны, подобные ударам меча. От некоторых можно оправиться. Но иногда их последствия не проходят. Они ломают человека. И остается лишь надеяться, что со временем их удастся пережить.
– Я не понимаю, – признался Тави.
– Исана… не способна ясно мыслить, когда речь идет о тебе. Во всяком случае, об этом. Она отчаянно тебя любит, Тави.
Тави прикусил губу и кивнул:
– Я знаю.
