– Прятаться придется не от случайного патруля или разведки. Там будут настоящие часовые. И много.
– И это понимаю. Однако до сих пор ворд нас не высмотрел. Я бы не стала предлагать, если бы не надеялась на успех.
Бернард опять надолго замолчал. Потом очень тихо сказал:
– С одним условием.
– Хорошо.
– Как только получим то, за чем пришли, ты уходишь немедленно. Сломя голову летишь к Первому консулу.
– Не смеши меня! – рыкнула она.
– Ничего смешного. Если ты сразу уйдешь, у тебя отличные шансы вернуться к принцепсу. Оставшись со мной, удваиваешь риск погибнуть, так и не доставив сообщение.
– А ты…
– И раньше работал в одиночку, любовь моя. И вообще, одного обнаружить не так легко. Ты, оставив меня, даже увеличишь мои шансы выбраться.
Амара нахмурилась в темноту:
– А ты уверен, что это не просто желание прикрыть маленькую беспомощную женушку?
Он насмешливо фыркнул:
– Смотри, услышит она, как ты о ней говоришь, – бурю вызовет содрать с тебя шкуру.
– Бернард, я не шучу.
Он погладил ее пальцы – почему-то эта ласка ее обнадежила.
– И я не шучу. Если уж идем на дополнительный риск, мне нужна уверенность, что наше донесение, во́роны его побери, дойдет до Гая. – Задумчиво помолчав, он прибавил: – А если у моей маленькой беспомощной женушки от этого будет чуть больше вероятности уйти живой, я назову это удачным совпадением.
Она пошарила в темноте, нащупала его лицо, погладила пальцами щеку:
– Ты меня с ума сведешь.
– Какой уж есть, графиня. – Он нежно поцеловал ее в ладонь. – Давай-ка двигаться. Здесь маловато воздуха осталось.
Амара вздохнула:
– Опять молчать. Стосковалась я по разговорам с тобой.
– Потерпи, любимая. Закончим – наговоримся.
Она склонилась поцеловать его в губы и задержала поцелуй, медленно, внимательно скользя по его губам. Бернард с рычанием выдохнул:
– Я тоже по кой-чему стосковался!
– Например?
– Обсудим, когда закончим, – сказал он. – Во всех подробностях.
Амара невольно улыбнулась в темноте:
– Вот и хорошо. Есть ради чего стремиться домой.
Он стиснул ее пальцы. А потом земля снова задрожала, и к ним, как смутный проблеск рассвета, просочился сумрак облачной ночи. Оба, не сговариваясь даже знаками, тут же укрылись от чужих глаз – фурии наложили вуаль в два слоя, плащи потемнели, слившись с ночью.
Бернард показал ей, что пойдет первым, и шагнул в темноту. Хлюпанье капель по мокрой земле скрыло звук шагов. Амара в темноте не знала бы, куда идти, но Бернард обладал почти сверхъестественной способностью находить дорогу. Он поведет их на юг, туда, куда ворд увел алеранских пленников, – и все дальше от отступающих друзей и союзников.
Дрожа под холодной моросью, Амара горячо надеялась, что не переоценила их способностей, не подписала себе и мужу приговор к жестокой смерти от холода или безжалостного, бесчеловечного врага.
– В Алере тоже бывают холода, солдат! – рявкнул Валиар Маркус. – Без частокола мы станем вкусной мясной пищей для первой нагрянувшей банды шуаранов. Так что налегай да копай, не то настоишься у столба для порки, пока яйца не отмерзнут.
Застигнутый врасплох легионер – из Свободного алеранского – вскочил с места. Раскаяние на его лице быстро сменилось унылой злостью. Все копье строивших частокол легионеров мрачно косилось в их сторону.
«Клятые во́роны, – подумал Маркус. – Не слишком умно, пожалуй, угрожать поркой не так давно отвоевавшему свободу рабу». Желания драться с восьмерыми сразу он не испытывал, но и открытого неповиновения Первое копье терпеть не должен.
Маркус всем телом развернулся к работающим, так чтобы всех держать в поле зрения.
– Ты знаешь или должен бы знать, как поддерживают дисциплину в легионах, легионер.
Отлынивавший легионер, чуя поддержку товарищей, протянул с ленцой:
– Времена переменились, центурион.
Маркус шагнул к нему, призвал фурию земли и ударил тыльной стороной ладони. Сбитый с ног легионер повалился на штабель доставленных из самой Алеры кольев, рассыпав их в беспорядочную груду. Упавший простонал один раз и растекся студнем, лишившись чувств.
Оглядев его, Маркус отчеканил:
– Не могу согласиться. – Он перевел взгляд на остолбеневших легионеров и тихо добавил: – Вам, достойные, придется чуть больше потрудиться, чтобы закончить свою работу к сроку.
Высокий жилистый мужчина в шлеме центуриона Свободного алеранского прошел вдоль линии сооружавших частокол людей и остановился перед копьем недовольных. Обвел глазами стоящих, задержал взгляд на лежащем, крякнул и кивнул Маркусу:
– Первое копье.
– Центурион, – ответил на приветствие Маркус.
– Эти люди провинились?
– Я как раз произносил вдохновляющую речь, – сообщил Маркус.
Центурион глянул на своего бесчувственного подчиненного и сказал без улыбки:
– Повезло вам. Я бы всех поставил под кнут.
– Но… – возмутился кто-то из бывших рабов.
