– Значит, ты по-прежнему собираешься поступать в университет в Северной Америке? – Диего спросил это так, будто все проще некуда: раз я сдала экзамены на «отлично», передо мной распахнутся все двери.
– Нет, – сказала я и отпила остывший матэ. – Это невозможно.
Всю жизнь я мечтала поступить в университет в Штатах, потому что там можно было бы и учиться, и играть в футбол. Однако американские учебные заведения запредельно дорогие. Учитывая курс доллара в песо, я не смогу учиться в американском университете, даже если буду копить деньги миллион лет, даже если получу стипендию.
Но на Южноамериканском кубке у меня появится шанс быть замеченной какой-нибудь американской командой. Учебу можно будет отложить и играть дальше в футбол. Начну скромно, с какого-нибудь буэнос-айресского клуба вроде «Уркисы». Мужская команда у них даже не в первой лиге, а вот женская участвовала в Кубке Либертадорес. Может, через несколько лет у меня получится пробиться в Североамериканскую национальную лигу, лучшую женскую в мире. Вот тогда-то мне и пригодится мой английский.
– Нет ничего невозможного, Камила. Уверяю тебя, те, кто меня знал девятилетним шкетом, и представить не могли, что в один прекрасный день я буду играть в Италии.
Диего был прав. Его история была сказкой про Золушку, и она меня вдохновляла. По-настоящему вдохновляла. В конце концов, из Росарио футболисты разъезжались по самым разным клубам мира. Правда, мужчины-футболисты.
– Да и вообще, посмотри на себя! Лиценциат по английскому! – И он снова ослепительно улыбнулся. – Что ж ты мне ничего не сообщила?
Я перевязала свой хвост.
– Ну так ты же был занят, верно? – Я помедлила, но если не сказать сейчас, то когда? – Кроме того, мы не то чтобы общались. Ты мне не звонил и не писал.
На его лицо набежала тень, улыбка погасла.
– Ох… – сказал он и приложил ладонь к сердцу.
– Ох… – эхом отозвалась я.
Диего прикусил губу.
– Извини, – выдавил он, – все стало так…
– Сложно?
Он кивнул и вновь схватил меня за руку.
– Камила, ты себе не представляешь… Я не раз подумывал бросить футбол. Я тосковал по дому, мне было одиноко, я запутался… Босс сказал, что я не вкладываю в игру душу, и поинтересовался, не хочу ли я вернуться в Аргентину.
– А ты что ответил?
– Что хочу остаться в Турине. А что еще я мог сказать? Футбол в Италии был моей давней мечтой, и при мысли о том, что меня могут отослать обратно, мне становилось страшно. Я сосредоточил все силы на том, чтобы каждый день выкладываться по полной и не загадывать дальше завтра. Обернуться не успел, а уже пролетела неделя, другая, а потом я не знал, как тебе объяснить… – Он шумно выдохнул, словно у него гора с плеч упала. – Ты простишь меня?
В воображаемых разговорах с Диего я без колебаний отвечала ему, что мы можем остаться друзьями, а тот поцелуй и мое разбитое сердце – это мы просто споткнулись и теперь идем себе дальше. Но в глубине души я всегда тревожилась: а вдруг у нас не получится вернуться к прежним отношениям, какими они были до того вечера в клубе?
Я не хотела терять Диего. И ни на какие извинения никогда не рассчитывала. И сейчас была не готова их услышать, так что он застал меня врасплох и обезоружил. Куда легче было бы затаить на него обиду на всю жизнь. А тут он так разумно все объяснил. На его месте я повела бы себя точно так же.
Разлука показала мне, что я способна прожить без Диего. Возможно, душа моя жаждала какого-то завершения, и мне вполне хватило того, что Диего появился, принес извинения, все объяснил.
Диего смотрел на меня так, будто ожидал приговора. Наконец я сказала:
– Я рада, что ты остался в Турине. Честное слово, рада, Титан.
– А я рад, что ты получила степень лиценциата. Сейчас везде нужен английский, – отозвался Диего. – Дополнительный заработок он тебе приносит?
Я рассмеялась.
– Заработок? У меня вообще нет денег. – Я поерзала на стуле. Нога затекла. У меня дурацкая привычка подкладывать ногу под пятую точку, чтобы казаться выше, когда сижу. Это очень вредно для голеностопа, и если бы меня сейчас увидела сеньора Алисия, она оторвала бы мне голову. – Я ходила устраиваться продавщицей в магазин одежды в новом торговом центре. Они искали владеющих английским.
– Ну и? – Диего жестом попросил продолжать.
– Со мной пошла Марисоль. Я заполнила за нее анкету и на собеседовании подсказывала ей чуть ли не все ответы. После чего мне они не перезвонили, а ей – да! Нет, ты не смейся. Я свободно говорю по-английски и знаю бухучет и еще кучу всего, а наняли ее. Она там проработала два дня и ушла. А мне они так и не позвонили. – Теперь я уже стояла коленками на сиденье, наклонившись над столом, и размахивала руками на манер Эвиты Перон. Не хватало только воскликнуть: «Народ Аргентины!»
Диего расхохотался, я медленно опустилась на стул и скрестила руки на груди.
– У меня есть предположение, почему они наняли ее, а не меня.
– И почему же?