Я притворилась, будто не услышала. У нас и так уже Мия выбыла из игры с поврежденной лодыжкой. А другого запасного не было. Поэтому какого черта – я ни за что не уйду с поля до последнего свистка.
Тратя драгоценные секунды, я поднялась на ноги.
– Осталась минута, – сообщил судья.
Мабель, наш пятый номер, отдала пас Синтии, и они погоняли мяч туда-сюда между собой, потом вернули его Роксане – она ловко тянула время. Наконец судья дал финальный свисток. Не успел этот звук потонуть в криках зрителей, как вся наша команда уже мчалась к сеньоре Алисии. Семья Роксаны и остальные болельщики выбежали с трибун на поле, вздымая пыль, которая смешивалась с дымом петард. А он пах чудесами.
– Камила! Ты была просто настоящая фурия! – охрипшим голосом воскликнула сеньора Фонг и тем самым нарекла меня новым именем.
– Фурия! Фурия! – подхватили девчонки из команды, скандируя прозвище, точно заклинание.
Та часть меня, которую я выпустила на свободу во время игры, расправила крылья и победоносно завыла в самые небеса.
Яэль и Йессика попытались посадить меня себе на плечи, но мы все повалились на землю и хихикали как маленькие. Между чьими-то грязными ногами я разглядела, как та хорошенькая пышка из «Роялс» рыдает на груди высокого паренька в футболке клуба «Ньюэллс Олд Бойз», а взрослая женщина – мама? – гладит ее по плечу.
Вот если бы моя мама приходила за меня поболеть, утешала меня, когда мы продуем, радовалась моим победам! Каково бы это было? Ладно, нечего хотеть луну с неба.
Пока грусть не омрачила момент, я присоединилась к девчонкам, которые прыгали вокруг сеньоры Алисии и распевали нашу кричалку:
Мы сделали круг победы по стадиону вслед за сеньорой Алисией, размахивая нашим потрепанным флагом. Всем хотелось, чтобы праздник продолжался. Ведь едва покинув поле, мы вернемся к обычной жизни. К обычным самим себе. А здесь, на поле, мы были чемпионками женской лиги «Росарина», и чувство это пьянило больше, чем бокал запретного пива в жаркую летнюю ночь.
Наконец сеньора Алисия напомнила нам, что предстоит еще церемония награждения. Мы плечом к плечу зашагали к столу, который уже стоял посреди поля. На нем в два ряда сверкали золотом в лучах вечернего солнца кубки. У самого большого спереди была гравировка «Первое место», и он стоял на земле, а два кузена Роксаны охраняли его так, будто это национальное сокровище. Один из них, Алехандро, подмигнул мне, но я сделала вид, что не заметила.
Судья стоял рядом с каким-то лысеющим типом с сальными космами, а тот совал ему под нос мегафон.
– Дамы и господа, – произнес судья, и его голос разнесся над стадионом, – победитель чемпионата – команда «Ева-Мария», ее капитан – Камила Хассан, сестра нашего знаменитого Жеребца, Пабло Хассана.
Незримое присутствие брата со всеми его достижениями мгновенно затмило и мою победу, и старания моей команды, и нескончаемую работу сеньоры Алисии. Я упрямо не двигалась с места, но сеньора тренер жестом показала мне, чтобы я подошла к столу и взяла кубок.
– Вперед, Фурия! – выкрикнул кто-то, и во мне пробудилась только что нареченная, смелая часть моего «я».
Не успела я опомниться, как эта часть меня взяла все в свои руки. И вот я уже поднимала кубок вверх, точно голову поверженного врага. Металл нагрелся в золотых лучах солнца.
Нас всех охватило ликование, и мы снова пропели нашу кричалку и подняли сеньору Алисию на руки, как настоящую героиню – которой она и была. На зубах у меня скрипели засохшая кровь и песок, но для групповой фотографии я все равно улыбнулась. Друзья, родня и соседи ликовали вместе с нами и подпевали.
– А ну, уберите эту штуку! – крикнул кто-то. – Не вмешивайте в игру политику! Тем более тут полно журналюг!
Я быстро обежала взглядом толпу и заметила женщину, которая махала зеленым платком – символом феминистского движения. А рядом с ней торчал парень с телекамерой и нацеливал объектив на меня. Он что, снимал нас всю дорогу?
Мы переглянулись с Роксаной. У нее в рюкзаке лежал точно такой же зеленый платок, и сейчас я обрадовалась, что она его не вытащила и, того хлеще, не попросила меня помахать платком в знак победы.
Если в школе хоть одна живая душа заподозрит, что мы поддерживаем феминисток и движение за легализацию абортов, нас исключат и даже думать не станут. Сестра Эстер совершенно четко об этом заявляла. Но если родители увидят меня по телику, тут уж вылет из школы покажется полной ерундой.
–