Тави стиснул зубы, сосредоточив усилие воли на прекращении действия яда. Опухоль отчасти была ему полезна – не дала быстро истечь кровью. Но он чувствовал, как бунтует его тело против расходящейся по крови отравы, как отзывается горячкой, которая, если дать ей волю, убьет его в считаные минуты.
Минуты вдруг представились ему бесконечностью. Если не откладывать, он может закончить войну с вордом за
Тави почерпнул в земле под собой новые силы и одним прыжком вылетел из ямы, на лету оценивая происходящее. Яму окружала черная дымящаяся земля, оплавившаяся грязным стеклом – надо думать, от огненной магии выпрыгнувшей из нее царицы. Дальше виднелись еще несколько ям, слышался шум отчаянной борьбы. Валялись трупы – в хитине и легионерских доспехах. Вражеские заклинатели земли действовали как муравьиные львы, разверзая воронки-ловушки и втягивая легионеров в ближний бой, в котором все преимущества были на стороне порабощенных граждан. Рыхлая почва замедляла движения сторонников Тави и не позволяла защититься от беспощадной мощи нападающих. Старый мастер Магнус стоял на своем деревянном табурете, яростно хлопая себя по загоревшейся неведомо как бороде – впрочем, на своем насесте он остался невидим для подземных магов и потому невредим.
Тави приземлился легко, на носки – в тот самый миг, когда мужчина в хитиновой броне замахнулся на Варга немыслимо огромным мечом.
Каним безупречным движением перехватил угрожающий ему удар, отведя его огромную мощь в сторону вместо того, чтобы прямо противостоять тяжести кроваво-красного алеранского двуручного меча. Пропустив огромный клинок мимо себя, он с удивительным для его роста и веса изяществом перетек вперед и вбок и нанес один чистый удар.
Порабощенный гражданин рухнул на месте. Голова повисла на полоске мышц и кожи. Варг, не замедлив, продолжил движение к Тави, за миг до удара превратив его в защитную стойку.
– Где? – выкрикнул Тави на канимском.
Варг указал когтистым пальцем и развернулся, метнув кривой меч усилием каждой мышцы своего поджарого тела. Клинок дважды перевернулся в полете, прежде чем войти в спину одного из двух земляных магов, атаковавших его сына Насауга. Удар пронзил хитиновую броню ворда, но Тави и без того слышал хруст переломившейся от мощного удара шеи врага.
Повернувшись туда, куда указал Варг, Тави успел увидеть царицу, исчезающую в затянувшем лагерь тумане – подарке ритуалистов. Китаи преследовала ее. Этого Тави ожидал. Чего он не ожидал – так это что обе пронесутся по крышам полотняных палаток легиона.
Эти белые палатки рассчитывались большей частью на северную погоду, защищали от воды и снега. Два столба поддерживали концы длинной жерди, образующей гребень крыши. Толщиной эти перекладины были не больше ладони. Китаи с царицей летели по ним как по широчайшему проспекту старой столицы Алеры.
Тави подпрыгнул и вознесся вверх на ревущем воздушном столбе. Без помощи фурий человеку не угнаться было за их бегом, но полет все же был быстрее.
– За принцепсом! – проревел кто-то внизу – возможно, Максимус.
С ревом его потока слился другой, и Тави увидел за плечом несущегося следом Красса – с его обагренного клинка капала свежая кровь.
Китаи перескочила с палатки на палатку, сделала полшага по длине следующей и вслед за царицей прыгнула на третью. Пока Тави летел к ней, она сократила разрыв до одного шага и следующим прыжком должна была настигнуть царицу. Меч Китаи светился аметистом. (Кровавые во́роны, как это у нее получается? У Тави огонь всегда выглядел… ну, просто огнем.) Он, как язык ящерицы, лизнул икру царицы, и только судорога раненой конечности не позволила ему перерезать пяточное сухожилие. Калечащий удар должен был замедлить бег царицы и позволить искусным заклинателям фурий из Первого алеранского ее догнать.
Царица развернулась в прыжке, невозможном без участия воздушных фурий, и выбросила когтистую ступню в лицо Китаи. Та, ожидая ответа, перехватила удар левым предплечьем, но без поддержки фурий земли она была не ровня царице. Удар переломил ей кости и порвал плоть, брызнувшую кровавыми каплями. Вскрикнув, Китаи сорвалась вниз, упала и развалила палатку. Царица оттолкнулась от горизонтальной жерди за миг до ее падения и продолжала стремительный бег.
На миг она встретилась глазами с Тави, и тому стало жутко. Он повидал несколько цариц, и ни разу не замечал на их лицах никакого выражения, а лицо этой не было гладкой маской. Она улыбалась по-детски восторженной, радостной улыбкой, как улыбаются дети в разгар любимой игры или подарку на день рождения.
Кровавые во́роны, да ей весело!
