Она медленно обошла комнату. Подумала, что здесь достаточно места для маленькой семьи, если ее члены не против тесной близости, хотя и не такой, как в их комнате в Гарнизоне. Она попробовала представить себе большой камин, единственный источник света в тихий зимний вечер, дети спят перед камином на тюфячках, раскрасневшись от…
Амара отбросила последнюю мысль. Сколько ни мечтай, сколько ни воображай, ей не родить ему детей. Да и в любом случае сейчас следует думать о вещах поважнее.
Ворд оттеснили и до конца дня больше не видели, но, конечно, он отступил ненадолго. Еще не все мирные жители из восточного конца Долины укрылись за последним редутом Гарнизона. Ворд, конечно, долго ждать не станет – она затем и пришла в эту комнату, чтобы урвать малость сна, пока не вернулся враг. Сколько дней не спала.
Вздохнув, Амара стала снимать подбитую металлом куртку. Старший Фредерик – ныне хозяин домена – заведовал еще и местными гаргантами. Громадные животные были бесценной подмогой в хозяйстве, но воняли… не то чтобы неприятно, но сильно. Запах был таким же большим, как они сами. Занимал столько места, что нельзя не заметить.
Если не проводить с гаргантами целые дни, поправила она себя.
С другой стороны, Амара действительно вымоталась. Уронив оружие и доспехи у простой широкой кровати, она со стоном бросилась на постель. Фурии, настоящий матрас! Она с начала боев не видела ничего лучше скатки, а то и холодной земли. И все равно она не могла избавиться от чувства неловкости. Которое переросло в настоящее беспокойство.
Амара села, подтянула ноги в сапогах, нагнулась расшнуровать их. Взявшись за рукоять скрытого в голенище ножа, она потребовала от Цирруса шквальной стремительности броска и метнула нож в пустоту рядом с зияющим очагом – прямо перед собой. Кинжал тихо загудел в полете и тихо звякнул о сталь, выбив зеленые искры.
Амара, не дожидаясь продолжения, завалилась за кровать. По пути она подхватила пояс с оружием, вытянула гладий, а пояс держала за конец ноющей до сих пор левой рукой. Обитые металлом ножны болтались рядом с тяжелой пряжкой – сойдет за оружие не хуже другого, какое могло здесь найтись. Она прикинула расстояние от кровати до двери.
– Не стоит труда, – холодно произнес женский голос. – Не успеешь. А взлететь я тебе не позволю.
Ветряная вуаль опала, открыв…
С первого взгляда Амара не узнала Инвидию Аквитейн, да и потом узнала только по хитиновому панцирю и твари на груди. Пропали ее длинные темные волосы. И лилейная кожа пропала, сменившись красными лоскутами ожогов. Шрам оттянул уголок глаза, но глаза остались прежними, и холодный непроницаемый взгляд леденил как раньше.
– Если уйдешь сейчас же, – холодно ответила Амара, – может быть, успеешь, пока тебя не застали здесь Пласиды.
Инвидия улыбнулась. Шрамам на ее лице плохо пришлось от улыбки: один надтреснул, проступила кровь.
– Милая графиня, не глупите. Они обо мне не узнают, так же как вы не знали. Благодарите судьбу, что я пришла не со злом.
Амара снова смерила расстояние до двери.
– Но могу и передумать, – добавила Инвидия, – если станете делать глупости. Вы, конечно, понимаете, что при необходимости я убью вас без особых колебаний.
– Как и я, если понадобится убить вас, – ответила Амара.
Инвидия улыбнулась шире. Кровь стекла ей с губы на белоснежный зуб.
– Бойкая малютка. Если хочешь, потанцуем. Но тогда ты покойница, сама знаешь.
Амара, кипя, стиснула зубы – она знала, что женщина права. Будь здесь свободное место, пространство для маневра, была бы надежда выжить. В этой вонючей каморке, где со всех сторон камень? Она умрет прежде, чем ее крик долетит до ближайшего часового. От мысли о своем бессилии ужас в ней смешался с бешенством.
– Прекрасно, – напряженно заговорила она, помолчав. – Я беру наживку. Зачем вы здесь?
– Для переговоров, разумеется, – сказала Инвидия.
Амара долго смотрела на нее. Потом шепнула:
– Сука кровавая, убирайся к во́ронам!
Инвидия засмеялась. Смех вышел горький, неприятный, словно судорога обожженного горла.
– Но ведь вы, графиня, еще не знаете, что я могу предложить.
– Предательство? – ядовито-сладким голосом подсказала Амара. – Это самое обычное блюдо вашей кухни.
– Именно, – сказала Инвидия. – И на сей раз – в вашу пользу.
Амара прищурилась.
– То, что здесь происходит, Амара, – конец всему. Если не остановить царицу, Алеры не станет.
– И вы намерены… что, собственно? Убить ее ради нас?
Инвидия оскалила зубы:
– Убила бы, если бы могла. Не могу. Она слишком могущественна. Слишком.
– Тогда, я бы сказала, вам нечего нам предложить, – ответила Амара.
– Я могу сообщить расположение ее улья, – сказала Инвидия. – Где ее можно найти. Где она уязвимее всего.
– Прошу.
Инвидия крепче обхватила пальцами рукоять меча:
– Я в отчаянном положении, графиня. Но не лишилась ума. Я ничего не дам без гарантий.
– Чего? – осведомилась Амара.
– Неприкосновенности, – ответила женщина. – Полное помилование за все мои действия до и в течение этого конфликта. Мое поместье на северо-восточной границе Лихорадных джунглей. Я согласна на изгнание и домашний арест в нем до конца жизни.
