– Напрочь разнесли заговор, подготовленный самой опасной консульской четой в государстве, – подсказал Фиделиас. – Я там был. Помните? – В последнем вопросе мелькнула ироническая нотка. – (Октавиан чуть склонил голову, признавая его правоту.) – Мальчонка, на втором году в Академии спасший жизнь Первого консула. Принявший командование легионом и остановивший канимов, а потом выкравший Варга из самой охраняемой тюрьмы и заключивший первое в истории перемирие, заставившее канимов покинуть страну. Сопливый принцепс, очертя голову кинувшийся на занятый вордом и канимами континент и одержавший победу.
– Я вывел живыми своих и Варга со своими, – жестко поправил Октавиан. – Но никого не победил. Пока что.
Фиделиас хмыкнул:
– Сударь, честное слово… Предположим, вы разобьете вот этот ворд. Снова объедините народ, вернете Алеру. Это будет победа?
Октавиан пятерней взъерошил себе волосы:
– Нет, конечно. Это будет хорошо для начала. Но в нашем обществе серьезно нарушено равновесие сил, и этим необходимо заняться. И канимы, вероятно, обоснуются здесь, так что с ними надо будет налаживать взаимопонимание, а легионеры Свободного алеранского уже не покорятся тем законам, которые позволяли превратить их в рабов. Не говоря уж о…
Фиделиас тихонько прокашлялся.
– Молодой человек, отдаю вам должное, планка победы у вас довольно… высока. Если продолжите в том же духе, вам не видать победы, что бы вы ни делали.
– Так оно и есть, – согласился Октавиан. – А те, убитые вордом, что мертвы лишь отчасти? Они мертвы или нет? С точки зрения закона? Смириться ли с тем, чтобы лишь отчасти вернуть им жизнь? – Он покачал головой. – Нет, невозможно. Мой долг вернуть им – и тем, кто еще жив, – все, что в моих силах. Да, старый вояка, мои требования высоки. Как и ставки. Они соответствуют друг другу.
Фиделиас пристально взглянул на него и покачал головой. В Гае Сектусе была непререкаемая властность, такая сила личности, что временами лишала собеседника собственных суждений, побуждая покорно соглашаться и повиноваться. Гай Септимус был полон жизни, умен и тверд, всегда нацелен в будущее. Он вдохновлял людей следовать за ним, какой бы извилистый путь ни избрал.
А Октавиан… За Октавианом, стоит ему позвать, люди пойдут во чрево левиафана. И, во́роны его побери, пойдет сам Фиделиас. Пожалуй, этот безумный упрямец найдет способ вывести их всех с другой стороны чистенькими, да еще изукрашенными сокровищами и коронами с затонувшего корабля.
– Я не сумею возглавить и легионы, и канимов, – тихо сказал он. – В одиночку не сумею. Но… если вы объявите свою волю Варгу, Валиар Маркус мог бы послужить Крассу советником, его Учителем охоты. Варг в таком случае позволит Крассу проявить свои достоинства. А я бы по мере сил направлял его.
– Вы знаете канимов, – сказал Октавиан. – Знаете, как никто другой. – Он блеснул глазами. – Вы вроде бы имели дело с Ша?
– Я с ним знаком, – хладнокровно признал Фиделиас. – Он как будто отлично знает свое дело.
– А с Кхралом вы не встречались?
– Не думаю, чтобы мои обязанности Первого копья хоть раз сводили нас с ним, правитель.
– О… – Октавиан неожиданно улыбнулся. – Гладко вывернулись.
Фиделиас склонил голову, уголок его рта тронула усмешка.
Принцепс повернулся к нему, положил руку на плечо:
– Спасибо вам, Маркус.
Фиделиас потупил взгляд:
– Правитель…
– Что бы еще вы ни натворили, – мягко сказал Октавиан, – я вас
Фиделиас отвел взгляд:
– Едва ли это что-то меняет, сударь.
– Меняет, раз я говорю, что меняет! – рыкнул Октавиан. – Во́роны меня побери, коль я Первый консул, надо с самого начала поставить…
Магия земли проникла под ноги Фиделиасу так быстро и мягко, что он едва заметил. Замерев, он прищурился, направив внимание в землю под собой.
Второй. И третий.
Все они двигались в одну сторону, к центру лагеря, к штабной палатке…
– Пусть мне придется разбить головы всему Сенату… – Октавиан нахмурился. – Маркус?
Рука Фиделиаса потянулась к тому месту, где полагалось висеть мечу. Меча, конечно, не было.
– Сударь, – звенящим голосом произнес он, – под нами сейчас проходят заклинатели земли.
Октавиан моргнул. При всей его силе этот молодой человек не успел приобрести той тонкости восприятия, что приходит только с опытом. Он ничего не почувствовал. Но теперь, закрыв на секунду глаза, свирепо выбранился.
– Друзья не вошли бы этим путем. Ворд подчинил себе немало граждан.
– Да.
– Значит, послать против них легионеров нельзя. Это будет убийство. – Он вслушался еще и, открыв глаза, бросил: – Они движутся к штабу. – Взгляд его отяжелел. – Там Китаи.
– Идите, – сказал Фиделиас. – Я приведу рыцарей-Рыб.
– Действуйте! – рявкнул Октавиан и, еще не договорив, взметнулся в воздух на ревущем порыве ветра. В следующее мгновение он обнажил меч, и с клинка рванулось яростное белое пламя.
