Он еще с минуту смотрел в пруд – просто чтобы убедиться. Потом распрямился, водяной магией решительно согнал с лица слезы и отправился навстречу судьбе.
С Китаи он встретился у риванского амфитеатра, где собрались Сенат, граждане и все, кто сумел протиснуться. Молодая маратка оделась в белое платье, оставлявшее обнаженным одно плечо и довольно туго облегавшее фигуру. Золотая отделка, жемчуга и драгоценности вполне подходили к ее наряду. Правда, грива Лошадиного клана могла бы шокировать Алеру, даже не будь она раскрашена в яркие цвета. Несколько дней назад Тави мягко указал ей на это обстоятельство, а Китаи ответила, что выкрасила гриву в цвета Первого консула – алый и голубой, так что нечем тут возмущаться!
Здесь же ждали его Исана с Арарисом – оба в цветах консула Кальдеронского, зеленом с коричневым, и стояли они рядом с Бернардом. Исана обняла подошедшего Тави, шепнув:
– Что у тебя с воротником? Он как будто… растянулся?
– Небольшая поправка в пользу свободы дыхания, – ответил Тави.
Мать улыбнулась ему. В уголках ее глаз блестела влага.
– Ну, думаю, сойдет и так. В прежние годы ты всегда казался мне слишком тощим.
Тави повернулся к Арарису, протянул ему руку. Рыцарь пожал ее горячей мозолистой ладонью, а потом крепко обнял Тави:
– Отец бы гордился тобой.
Тави улыбнулся в ответ:
– Благодарю вас, граф и графиня Риллские.
– Право, Тави, – заметила Исана, – мог бы не приписывать нас к числу граждан.
– Я, – с улыбкой ответил Тави, – Первый консул. Это вам за то, что поженились втихомолку, без церемоний, пока я был занят вордом. Терпите.
Бернард раскатисто захохотал и обнял племянника так, что ребра затрещали.
– Ты смотри, малыш. Вокруг тебя еще немало народу, способного выпустить из тебя дух, если слишком надуешься.
Таи ухмылялся, отвечая на его объятия:
– В детстве, помнится, не очень-то получалось, а?
Бернард, хохотнув, взял его за плечо, оглядел с головы до пят и кивнул:
– Хорошо держишься, малец.
– Спасибо, дядя, – тихо сказал Тави.
– Господин дядя, – поправила Амара, блестя золотисто-карими глазами из-за плеча мужа. Она держала спеленутого младенца у груди над раздувшимся животом. – Вы оба прекрасно выглядите, – похвалила она Тави и Китаи. – Поздравляю.
– Ха! – Китаи смерила ее взглядом. – Ты уже большая как дом. Как это умудрилась спрятаться за его спиной?
Амара покраснела и рассмеялась смущенно и радостно:
– Достигается упражнением.
– Когда ждешь? – спросила Китаи.
– Месяца через три, – ответила Амара и, по привычке оглянувшись через плечо, жалобно простонала: – Бернард!
Дядя Тави нашел глазами ближайший фонтан, на узкой кромке которого маленькая девочка манила к себе двух мальчуганов еще меньше ростом.
– Маша, твоим братьям купание пока не требуется.
– Братьям? – удивилась Китаи.
– Приемным, – уточнила Амара и снова опустила глаза с радостной и печальной улыбкой. – После Третьей кальдеронской битвы было столько бездомных детей. Мы не надеялись, что я… дождусь. Исана говорит, это Благословение Ночи меня излечило.
– Ну да, – покивала Китаи. – Мой народ и для того его применял, пока этот мой алеранец не разбудил спящих стражей, чуть не погубив весь мир.
– Ты мне этого никогда не забудешь? – усмехнулся Тави.
– Забуду когда-нибудь. К тому времени, как ты станешь беззубым старцем. Честно.
– Давайте уже войдем, – предложила Исана. – Тави, отдать его кому-нибудь подержать?
– Нет, матушка, спасибо, – ответил Тави. – Мы решили, что он будет с нами.
Китаи решительно кивнула и забрала у Амары младенца. Прижав его к себе, она повозилась с одеяльцем, приговаривая ребенку:
– Глупо, но придется нам перетерпеть эту алеранскую чепуху. Зато твой отец будет доволен.
– Это необходимые формальности, – проходя с остальными в амфитеатр, кивнул Тави. – Только и всего.
Китаи, не слушая его, говорила только с младенцем.
– Он, как многие алеранцы, приписывает незаслуженную ценность действиям при свидетелях, хотя то же самое куда проще исполнить в узком кругу за столом. Но мы его любим, так что уступим уж.
– Любите, стало быть? – переспросил Тави.
Китаи улыбнулась и привстала на цыпочки, чтобы его поцеловать.
– Очень даже.
Тави тронул ладонью теплую головку маленького человека, пришедшего в мир неполную неделю назад. Другая рука обняла плечи Китаи. Так они простояли минуту не шевелясь, вглядываясь в сонное личико Гая Дезидериуса Таваруса – своего сына.
Дезидериус. Желанный. Пусть он никогда не усомнится, что семья и ее мир рады ему.
Тави чувствовал себя… завершенным.
– Я тоже вас люблю, – тихо сказал он. – Готова?
– Напомни, что полагается делать? – попросила Китаи, когда они двинулись с места.
– Проходим между рядами к столу на возвышении. Останавливаемся перед Варгом, он оглашает договор. Максимус подтвердит мою личность, а твой отец – твою. После этого мы оба подпишем брачный договор.
Китаи кивнула:
– А дальше?
– Что значит – дальше? Дальше мы женаты.
Она остановилась и подняла на него глаза:
– Ты… ты это серьезно, что ли?
Тави заморгал, не умея скрыть замешательства:
