– Я приговорил к смерти бывшего курсора Фиделиаса, – негромко продолжал Тави. – А вы умрете, служа мне под другим именем, которое удостоится заслуженных хвалы и почестей. Я приговорил вас сойти в могилу, зная, как все могло бы сложиться, если бы вы не изменили моему деду. Приговорил умереть с мыслью, что Первый консул, которому полагалось распять вас полгода назад, вместо того даровал вам доверие, подчиненных и возможности, каких куда больше вас заслуживает некое вымышленное лицо. – Тави подался к нему. – Я не могу разбрасываться такими дарованиями. Вы мне нужны. Вы мой, и вы поможете мне создавать Союз.
Фиделиас крякнул. И очень тихо спросил:
– Откуда вам знать, что я и вам не изменю?
– Вопрос в том, – ответил Тави, – откуда
Тот моргнул и кивнул.
– Во́роны! – буркнул он. – Секстусу бы такой отваги…
– Отваги? Он был не трус, – сказал Тави.
– Нет, прямой опасности он не боялся, – ответил Маркус. – Но вот… отваги взглянуть правде в лицо и признать ее перед собой… Отваги, чтобы поступать правильно, даже когда это кажется невозможным… Он ни разу не вышел за пределы, установленные отцами и дедами. Ни разу не задумался, что будущее может быть непохожим на прошлое.
Тави слегка улыбнулся:
– Что ж, ему не так посчастливилось с образованием и воспитанием, как мне.
– И правда…
Маркус расправил плечи и взглянул ему в лицо:
– Что бы там ни было, я ваш, командир. Пока смерть меня не возьмет.
– Так оно и было с самого Элинарха, – тихо ответил Тави. – Прошу вас спуститься к гостям и сказать, что я сейчас буду.
Маркус, хоть и был одет в гражданское, отдал легионерский салют и тихо вышел.
Тави еще посидел с закрытыми глазами. Сейчас, когда он наконец дождался этого дня, брак выглядел гораздо более… необратимым, чем казалось раньше. Он медленно подышал.
Вода в комнатном прудике подернулась рябью, и призрачный голос шепнул:
– Юный Гай?
Тави вскочил и бросился к пруду. Теперь Алера могла являться ему только так. Шесть месяцев после Третьей кальдеронской битвы она угасала, появлялась все реже и совсем ненадолго. Тави, склонившись над водой, улыбнулся смутному отражению ее лица.
– Ты вступаешь в брак, – сказала Алера. – Это значительное событие. Прими мои самые теплые пожелания.
– Спасибо тебе, – тихо ответил Тави.
Она улыбнулась ему ласково и удовлетворенно:
– Больше нам с тобой так не придется говорить.
При этих словах в груди у него шевельнулась боль, хотя он знал, что такой день настанет.
– Я буду скучать по разговорам с тобой.
– Не могу сказать того же о себе, – ответила Алера. – И невольно этому… радуюсь. Это было бы неприятно. – Она медленно вздохнула и кивнула. – Ты уверен, что хочешь и дальше идти по выбранному пути?
– Ну, ты говорила, что я, не сознавая того, представил тебя Китаи просто через свою с ней связь. Что и позволило тебе с ней говорить.
– Действительно.
– Тогда доверься мне. Взаимодействие с другим маратом принесет тебе не меньшее удовлетворение. И с канимом. А ледовики уже и так владеют водяной магией. Ничего, в сущности, не меняется.
– Почему-то мне кажется, что твои предки-консулы с тобой бы не согласились. И не приняли бы самой мысли о… как ты это назвал?
– Распределение фурий согласно заслугам, – напомнил Тави. – Те, кто хочет получить больше, должны будут больше потрудиться. Это всего лишь справедливо. Мы с каждым поколением теряли таланты только потому, что те, уродившись с недостаточным числом фурий, не могли добиться уважения к своим идеям. Чтобы выжить, нам придется это переменить.
– Совершенно согласна, – сказала Алера. – И охотно поддержу твой план до конца. Просто… я не ожидала такого от смертного.
– У меня было все… – Тави обвел рукой комнату. – И не было ничего. Я примирился с тем и этим. Немногие мои предки могли бы сказать такое о себе.
– В будущем ваш народ вспомнит этот день и назовет его великим чудом. Назовет его днем, когда ваш род вышел из тьмы на свет.
– Хорошо, если такие смешные всезнайки доживут до того времени, – ответил Тави.
– У вас, я думаю, будет полтора столетия. Может быть, два. Потом царица канийского ворда придет к вам.
Тави кивнул:
– Я постараюсь, чтобы мы были готовы. Или хотя бы готовились.
– Странно, – сказала Алера. – Я в некоторой степени сочувствую вам, зная, какие предстоят великие события, но я их не увижу. За все время, что существовала в этом облике, я не чувствовала себя настолько смертной.
– Этого следовало ожидать. Что ни говори, ты умираешь.
Алера тепло улыбнулась ему.
– Верно, – шепнула она, – и неверно. Какая-то частица меня, юный Гай, всегда будет с тобой и с твоими детьми после тебя.
– Как это понимать? – спросил Тави.
Но в воде отражалось только его лицо.
