Они одновременно машут мне ручками и широко улыбаются.
Оба русые и кареглазые. В Оле я улавливаю сильное сходство со мной. И волосы. Они ниже пояса. В её возрасте у меня были чуть длиннее.
Арс спрыгивает с рук Алекса и берёт меня за руку.
— Тебе уже лучше, тёть Ань?
— Да, малыш, лучше, — треплю его по голове.
Жестом показываю охраннику, чтобы он взял чемоданы у Стаськи.
— Почему они тебя зовут просто Алекс, а меня тётя Аня? — дергаю Гроу за рукав, когда идём к машине.
— Чувствую себя старым от приставки "дядь". Меня и так поклонники им называют, так что детям разрешено называть меня просто по имени.
— Старым? — возмущаюсь. — Я младше тебя!
Он смеётся, сильнее прижимая к себе Лёлю.
— Вы с ума сошли! — голосит Стаська. — Вы что из комнат сделали? Они максимум на месяц приехали, а вы всё игрушками и вещами забили.
— Это не я! — выставляет руки Алекс. — Я ей говорил! — тыкает в меня пальцем.
— Господи, раздули из мухи слона! Зато дети в восторге. Алекс, ты останешься с ними за няню, мы со Стасей поедем в салон.
— Ладно, — быстро соглашается.
— Его можно с детьми оставлять? — кошусь с подозрением на сестру.
— Что? — подскакивает Гроу.
— Можно, — успокаивает sister.
Алекс корчит довольную гримасу.
— Тогда собирайся, мы через час записаны. А то мои волосы уже на мочалку похожи.
— Я так понимаю, даже амнезия не смогла заставить тебя забыть любовь к Алексу? — растягивает улыбку Стаська, когда мы входим в лифт.
— Он мне настырно о ней напоминал каждый день, — нажимаю на кнопку первого этажа. — Утром психотерапевт выудил из моего мозга воспоминания о нём. Мне это помогает, но Алекс прав, память тела не стирается. И вообще картинки в голове стали задерживаться на дольше и более красочные.
— То есть ты вспомнила, что у вас был переход от лютой ненависти к любви неземной?
— Алекс сказал, что это было только у меня, он влюбился с первого взгляда. А я видимо, обречена, влюбляться в него снова и снова, — выходим и отправляемся к машине, дежурившей у подъезда. — Я просматривала фотографии с вашей с Антоном свадьбы вчера. Как так получилось, что вы вдруг поженились?
— А как люди женятся? Встречаются, влюбляются. Потом рождаются дети, — разглядывает что-то за окном сестра.
— О твоей тайной любви к Антоше я знала, но никогда бы не подумала, что и он тоже. Как у вас завертелось?
— После твоего отъезда он присматривал за фирмой, как там работают, следил, чтобы мои деньги не украли. Бывал у нас в доме. Сначала мы общались так же, как и ты с ним, по-дружески. А ночью, когда мне исполнилось восемнадцать, он взял меня с собой на гонки. Я была под таким впечатлением от увиденного, адреналин пёр как из фонтана, что поцеловала его. На следующий день Антон прислал мне букет цветов и пригласил на свидание. Так и закрутилось. Он красиво и романтично ухаживал, а через месяц в любви признался. Сначала всё делали тайком, чтобы бабушка не видела, боялись, что она не одобрит наш роман, он же старше меня на десять лет. Но шило в мешке не утаишь — узнала и разрешила нам встречаться.
— А как я к этому отнеслась?
Стаська заливается смехом.
— Ты его чуть доской не убила, когда застукала нас в моей мастерской. Он тогда не на шутку испугался. Ты была, как тигрица, защищающая своего котенка. Нас спасло то, что мы были обручены, и ты торопилась на день рождения к Алексу.
— Я поймала букет на вашей свадьбе?
— Да, — подтверждает, качая головой. — И действительно вышла замуж первой из всех, кто там присутствовал. Жаль не за того, кого любила… — с грустью.
— Иногда мы делаем неправильные шаги…
****
Войдя в квартиру, после восстановительного отдыха в салоне, обо что-то спотыкаюсь. Наклоняюсь и поднимаю игрушечного зайца.
Мы с сестрой ужасаемся.
Бардак в квартире — это слабо сказано. Погром!
Кругом валяются игрушки, вся лестница и гостиная как паутиной окутаны туалетной бумагой. На окнах красуются следы краски в виде отпечатков ладоней.
Мимо нас с криком, завёрнутый в белую простыню, проносится Арсений. Вбегает на лестницу, спотыкается, падает, поднимается и карабкается наверх. Шум доносится оттуда.
— Что это было? — округлив глаза, смотрю на Стаську.
— Материнские будни… — пожимает она плечами и идёт на второй этаж.
— Абзац! — осматриваю разгром вокруг и направляюсь за ней.
В комнате Оли эти маленькие монстры завалили Алекса на пол и пытаются его связать. Он понарошку отбивается.
— Кусаться мы не договаривались, — взвывает, когда Лёлька цапнула его за палец, так как очередная попытка замотать ему руки окончилась неудачей.
— Вы что здесь устроили? — громко рявкает на них Стаська.
Все трое сначала замирают, а потом садятся.
— Это она! — тыкает пальцем в сестру Арс.
— Это он! — переводит стрелки Оля.
— Это они! — указывает на обоих Алекс.
Я провожу рукой по лицу.
Звездец!
Не удивительно, что все окна в краске. Они разрисованные с головы до ног. Мебель в ярких пятнах. Придётся химчистку вызывать. Ковер точно теперь чистить надо.
— Ну, ладно эти, они дети. Но ты, Алекс! — ворчит Стася, оттаскивая от него детей.
— А он от них мало чем отличается, — хмурюсь, глядя на Гроу, и скрещиваю руки на груди.
