– Хорошо, – кивнула Анфиса, – она раньше тут жила с родителями, а потом они переехали.
– А фамилию Варвары ты знаешь?
– А то! Варвара Сергеевна Лукачева.
– А сколько ей лет?
– Столько же, сколько и Софье, они учились в одном классе.
– А как она выглядит?
– Кто, Варька?
– Да.
– Обыкновенно…
– Какого она роста?
– Среднего, может, чуть ниже меня.
– А какие у нее волосы?
– Разные, – фыркнула Анфиса.
– Красит?
– Да, и все время в разный цвет. Последний раз были малиновые, а до этого зеленые.
– О! Короткие?
– Нет, она короткие не носит, примерно до плеч.
– Всегда?
– Ну, иногда чуть длиннее.
– Она курит?
– Да, зараза, как на балкон выйдет у Соньки, так дым соседям в окна летит.
– А какие сигареты?
– Нет, этого я не знаю.
– Пахнут ментолом?
– Мятой, что ли?
Мирослава кивнула.
– Нет, не пахнут. А Колька вообще придурок, – добавила она неожиданно.
– Колька?
– Ну да, я тебя еще за его пассию приняла.
– А почему он придурок?
– Потому что курит и папиросы мочит в одеколоне.
– Ужас!
– Я же говорю, придурок.
– Анфис, а из подруг Софьи никто не курит сигареты с ментолом?
– Не замечала таких. Вроде нет.
– А почему ты думаешь, что Софья могла одолжить машину Варваре?
– Дык, они с детства все друг другу одалживали. Менялись сначала игрушками, потом одеждой, обувью.
– Но машина все-таки ценная вещь…
– Ой, – отмахнулась Анфиса, – мать ее Сталина ругалась с Сонькой, когда она Варьке отдала поносить бабушкину брошку. А в брошке той камушки не простые, а все драгоценные.
– И чем закончилась та история?
– Ничем. Брошку Варька вернула, а Сталина все побрякушки дорогие под замок.
– Откуда ты это знаешь, милая Анфиса?
– Земля слухами полнится, – подмигнула толстушка.
– Но если только так.
– Ты не волнуйся, я, конечно, болтушка, но не пустобрех, за все свои слова отвечаю.
– Ну, какая ж ты болтушка, – улыбнулась Мирослава.
– Да ладно, я свои слабости знаю, вот еще поесть люблю.
– А раньше Софья одалживала свою машину Варваре?
Анфиса задумалась, потом кивнула:
– Одалживала.
– Когда?
– Не помню, врать не стану, но только Сонькин брат Мишка Сеньке Стеблову жаловался, что попросил у сеструхи машину, хотел на новую пассию впечатление произвести, а Сонька ее аж на неделю Варьке отдала.
– А у самой Варвары машины нет?
– Есть пижон маленький.
– Кто?!
– «Пежо», – хмыкнула Анфиса, – убожество сплошное, как в него Варька влезает. Мне ни за что не втиснуться.
– Почему же она берет машину у Софьи, если имеет свою?
– Ну, мало ли, – пожала плечами толстушка, – допустим, свою стукнула. Или понадобился более объемный автомобиль.
– Ты умница, Анфиса!
– Да уж никто дурой не называл, – приосанилась женщина.
– Анфиса, спасибо тебе за все, я пойду.
– Так скоро? И не посидела! Чаю не попила!
– Как же не попила?! Две чашки выдула!
– Это разве много? – вздохнула Анфиса.
– Я уверена, что мы с тобой еще встретимся, – попыталась утешить ее Мирослава.
– А ты не обманешь? – наивно спросила Анфиса, совсем как пятилетняя девочка.
– Нет, – улыбнувшись, ответила Мирослава.
– Ты имей в виду, – напутствовала ее толстушка, – я ведь еще могу что-то узнать или вспомнить.
– Я буду обязательно иметь это в виду, – заверила ее Волгина.
Во время дороги домой Мирослава постаралась ни о чем не думать, чтобы дать возможность информации улечься в голове. Она просто смотрела на дорогу и отдыхала.
Неожиданно зазвонил телефон, Мирослава глянула на номер и отозвалась:
– Здравствуй, Кеша.
– Здравствуй.
– Ты чего?
– Как чего?! – делано изумился он. – Соскучился по невесте.
– А…
– Когда встретимся?
– У тебя есть новости?
– У меня есть желание увидеться.
– Тогда завтра в твой обеденный перерыв на том же месте.
– Бессердечная, – вздохнул Иннокентий и отключился.
Мирослава улыбнулась. Кеша ей очень нравился. Именно поэтому она не собиралась крутить с ним роман, чтобы сохранить его как друга на долгое время, желательно, конечно, навсегда. Но а там уж как получится.
Дома ее ждали Дон и Морис, который благоразумно временно отложил все расспросы. Он строго следовал правилам Бабы-яги: накормить, напоить, дать передохнуть, а потом уже расспрашивать.
– Морис, у нас есть что-нибудь легкое овощное?
Он кивнул.
– А то я баранок наелась, – пожаловалась она.
– Это еще зачем? – приподнял он удивленно брови.
– Чтобы войти в доверие к свидетелю.
– Что ж, ради дела приходится чем-то и пожертвовать, – усмехнулся он.
– Ну, не здоровьем же, – притворно насупилась она.
– Запеченная цветная капуста вас утешит?
– Вполне.
– С камбалой.
– Дон уже оценил блюдо?
Морис только улыбнулся.
– И десерт из клубники.
– О! Я облизываюсь.
– Мойте руки, через 10 минут все будет на столе.
– Ты сокровище!
– Ценнее Кеши?
– В сто раз! Только, пожалуйста, не говори ему об этом. – Она молитвенно сложила руки на груди.
Морис усмехнулся и скрылся на кухне.
«Операцию с детективом, пожалуй, следует подводить к завершению», – подумала Мирослава и рано утром поехала в контору Своякова.
– Чист как младенец ваш жених, – проговорил детектив, вручая Мирославе пакет с фотографиями.
Она разложила их на столе и стала с удовольствием рассматривать.
