История Миллера типична для пионеров футбола во многих странах. Во-первых, он был из состоятельной семьи, по крайней мере настолько, чтобы его отец мог позволить себе обучать сына в закрытой школе в Англии. (Вопреки укоренившемуся мифу, далеко не одни только английские моряки распространяли футбол по миру. По сравнению с ними высшие слои общества обладали куда более значительными возможностями, так сказать, «мягкой силой».) Во-вторых, типичность Миллера в том, что он распространял футбол в стране, не подчиненной британской короне. В английских колониях, таких, как Индия и Австралия, британские правители больше обучали местных игре в крикет и регби. Футбол же лучше всего прививался в неофициальной империи, так сказать, в «не-колониях»: в большинстве европейских стран, в Латинской Америке и кое-где в Азии. Может статься, для футбола как раз стало благом, что в представлении местного населения он не ассоциировался с колониальным режимом. В «неофициальной» империи британцы, как считается, ограничивались ролью бизнесменов, даже при том, что благодаря их коммерческому влиянию британский премьер-министр имел мощный рычаг политического давления на многие страны, вроде бы не зависевшие впрямую от Британии.
Начиная с 1850 г. и вплоть до Первой мировой войны она была единственной экономической супердержавой мира. Еще в 1914 г. на нее приходилось 42% мировых иностранных инвестиций. Британские экспатрианты, обосновавшиеся в не-колониях, представляли собой экономическую силу империи. Как правило, англичане работали на местных железных дорогах (как отец Чарльза Миллера), на производстве (как братья Чарноки, организаторы первого в России футбольного клуба для рабочих мануфактуры в Подмосковье) или в сфере образования (школьными учителями, как, например, Александр Уотсон Хаттон, шотландец, в начале 1880-х гг. познакомивший с футболом Аргентину).
У этой категории людей имелась только «мягкая сила»: состоятельность и престиж истых английских джентльменов. Этого было достаточно, чтобы продвигать в массы английскую спортивную игру. Такие популяризаторы футбола, как Хаттон, прививали иностранцам представление о спорте как о занятии аристократов, что придавало ему в глазах рабочих особую привлекательность, поскольку давало возможность приобщиться к жизни высших слоев общества. Будь вы, подобно Манделе, юнцом, жаждущим стать настоящим английским джентльменом, вы бы прилежно изучали игру в футбол, зная, что это самое что ни на есть джентльменское занятие. Именно по этой причине первые адепты футбола среди населения неофициальной Британской империи, как правило, были людьми состоятельными и имевшими непосредственные контакты с британскими джентльменами. Пим Мюлиер, например, тот самый, что открыл голландцам спорт во всех имевшихся тогда разновидностях, сам впервые познакомился с футболом, обучаясь в школе-интернате, где несколько его однокашников были англичанами. В 1879 г., когда Мюлиеру было 14, он основал первый в истории Голландии футбольный клуб.
Наверное, футбол так быстро покорил весь мир потому, что английские джентльмены являли собой очень привлекательный идеал для подражания. Народившийся спустя столетие новый британский архетип хулигана, видимо, тоже добавил лоска образу футбола.
В начале 1930-х гг., когда Мандела начинал учебу в Кларкбери, мощь Британской империи пошла на убыль, но зато сохранились сформировавшиеся под ее эгидой многочисленные глобальные сети социальных связей. Пожалуй, самым важным было то, что английский язык и в постколониальное время остался языком межнационального общения, даже если главная заслуга в этом принадлежит американцам. Знание английского языка давало народам мира возможность напрямую контактировать с Британией. Американский футбольный болельщик Стивен Старк, преподаватель риторики, известный тем, что в свое время писал речи для президента Картера, вопрошает: «Разве английский язык — не лучшее из всего, чем славна Премьер-лига? Я в том смысле, что если бы во Франции все знали английский, а в Англии — французский, мы бы все болели за Французскую лигу. В международной экономике английский язык, бесспорно, побивает конкурентов».
Значительная часть жителей бывших британских колоний с детства впитывали симпатии к британскому футболу, воспитываясь на британских медиаисточниках, кстати, тоже переживших саму империю. Питер Дрейпер в бытность маркетинговым директором «Манчестер Юнайтед» отмечал, что английский футбол десятилетиями транслируется по телевидению во многих азиатских странах. Это сформировало лояльность. Как сказал нам Дрейпер, у мадридского «Реала» «нет платформы, испанское телевидение в Азии отсутствует напрочь. Говорите, это лучшая команда 1950-х? Извините, что-то я не припомню, чтобы ее матчи показывали в Азии».
