Для футбола критически важны два следствия этого закона. Во-первых, гиганты — будь то города-гиганты, или клубы-гиганты или еще какие-нибудь гиганты — это редкость. Причина в том, что развиться в гиганта можно только при условии длинной последовательности позитивных шоков — это как если 50 раз подбросить монетку и все 50 она ляжет «орлом» вверх. Такое возможно, но крайне редко. Во-вторых, став однажды гигантом, город вряд ли ужмется до размера середняка, разве что на него обрушится длинная череда напастей (фигурально выражаясь, если монетка все 50 раз ляжет решкой). По контрасту с большими городами малым вряд ли светит войти в число гигантов. Иными словами, иерархия городов, которая складывалась столетиями, в обозримом будущем вряд ли изменится.
Данный «закон пропорционального роста» имеет и еще кое-какие следствия. То, что справедливо в отношении размера городов, так же справедливо и в отношении целого ряда прочих социальных явлений. Предположим, если ваше чадо отстает в учебе, волноваться нет причин — он/она непременно нагонит остальных, поскольку все дети обучаются примерно одинаковыми темпами. Аналогично этому, если ваш шестилетний сын проявляет себя как блестящий футболист, обещая стать очередным Руни или Бекхэмом, не надейтесь. Вероятнее всего, в раннем детстве на него повлияли несколько позитивных шоков, которые будут нейтрализованы другими шоками. Руни и Бекхэм в этом смысле раритеты, игроки такого уровня появляются лишь изредка. Таким образом, распределение талантов в чем-то схоже с распределением размеров городов: горстка великих, вроде Марадоны или Роналдиньо, на вершине рейтинга, а когда опускаешься ниже, различия между его участниками постепенно сглаживаются.
Это соображение отсылает нас обратно к европейским городам: есть всего несколько гигантов, прежде всего — Москва, Стамбул, Париж и Лондон. Можно было бы подумать, что эти города создали величайшие клубы, но — нет, ни один из них никогда еще не поднялся на пьедестал Лиги чемпионов.
Но вскоре это может случиться. Футбол меняется. Он все больше приобретает свойства свободного рынка, поскольку над ним больше не довлеют фашистские диктатуры с их порядками, а лучшие игроки сегодня вольны менять клуб практически по собственному желанию. Они постепенно переходят на более крупные рынки, как это происходит в высшей бейсбольной лиге. Поэтому логично ожидать, что и в европейском футболе эстафета лидерства перейдет в новые руки: после доминирования столиц диктаторских режимов, затем провинциальных городов среднего уровня, которых сменили крупные провинциальные города, дело может наконец дойти до Лондона, а вероятно, и до Москвы и Парижа.
У Москвы хорошие шансы. Ресурсы в России концентрируются в центре, а ее запасы нефти и газа очень значительны. Париж тоже мог бы стать лидером, учитывая 12-миллионное население и всего один футбольный клуб в высшем дивизионе, «Пари Сен-Жермен», — не век же ему страдать от скверного руководства; когда-нибудь ситуация должна выправиться.
На победу в Лиге чемпионов может рассчитывать и Лондон, потому что даже после финансового кризиса он все равно располагает самой крупной местной экономикой в Европе. Лондон уже под держивает два крупнейших европейских клуба и вполне мог бы, наверное, потянуть и еще один-другой. Это указывает на произошедшие изменения. В начале 1990-х гг. Лондон скорее напоминал Москву времен 1973 г. Те же усталые люди, сплошь одетые убого и мрачно, толпились на платформах подземки, где яблоку негде упасть, чтобы взять штурмом допотопные вагоны конструкции 1950-х гг. Кофе считался напитком едва ли не экзотическим, и добыть хороший представлялось большим везением. Еда на улицах была под запретом. Центр города казался нежилым и к 11 вечера практически вымирал. Лондонцев не оставляло ощущение непрекращающегося упадка.
В общем-то, и футбольной столицей Британии Лондон никогда не был. Лишь в 1931 г. клуб из южной части страны, «Арсенал», впервые стал победителем в лиге. Но даже после этого чемпионами по большей части становились клубы северной Англии.
1990-е гг. изменили облик Лондона. Благодаря удешевлению авиаперелетов и пяти аэропортам лондонцы смогли летать по всей Европе, а тут еще пустили поезда до Парижа и Брюсселя. Сегодня в тот же Брюссель доберешься быстрее, чем в хиреющие северные города Ливерпуль и Манчестер, да и культурный шок по прибытии куда меньший. Сегодняшний Лондон — истинно европейский город, стоящий особняком от остальной страны. Географ Даниэль Дорлинг отметил, что Британия начала напоминать город-государство. Более того, сам город снова пошел в рост. Население Большого Лондона со времен Второй мировой войны и по самые 1980-е гг. постоянно сокращалось, но начавшийся бум переломил эту тенденцию.
