– За нами никого нет. – Раух посмотрел в зеркало. – Думают, мы поедем через Грюнвальд. Будут ждать там, – предположил он.
– Это тот самый дом? – спросила Маренн, повернувшись к фрау Кнобель.
– Да, это он, – подтвердила медсестра. – Вильгельмина жила здесь на третьем этаже. – Она наклонилась, глядя вверх в окно. – Я вижу, на ее окнах занавески. Нам надо проехать в арку, Там будет небольшой двор и те самые ворота, которые соединяют двор с Гарднерштрассе. Это узкая улица, которая ведет прямо к озеру. Оттуда недалеко до дома фрау Боден, – объяснила медсестра Кнобель.
– Тогда надо торопиться, нечего привлекать внимание, – Раух повернул руль, машина медленно проехала под аркой и въехала во двор. Внутри было пустынно. Детские качели, песочница – все было запорошено снегом. В середине стояла забытая всеми рождественская елка с промокшими бумажными фонариками. На покрытой снегом клумбе, обнесенной металлической оградой, валялся чей-то плюшевый медведь с оторванной лапой.
– Это те самые ворота, – Раух повернулся к фрау Кнобель и указал на железные ворота, которые виднелись в самом конце двора за качелями.
– Да, это они, – подтвердила она.
– Не очень-то их пробьешь. – Раух присвистнул. – Тут очень узко, разгона нет, и неизвестно, что там, за ними, можно здорово вплющиться в стену.
– Я пойду к консьержу за ключом. – Маренн решительно распахнула дверцу машины. – Ждите меня здесь, – приказала она Рауху.
– Я пойду с вами, фрау Ким, – неожиданно вызвалась фрау Кнобель и умоляюще посмотрела на Маренн.
– Вам лучше бы остаться здесь, – Маренн покачала головой, но, прекрасно понимая, что женщине хочется вспомнить детство, взглянув на подъезд, в котором она так часто бывала раньше, а может быть, и узнать о судьбе своей подруги, она смягчилась.
– Ладно, идемте, – разрешила она.
– Только быстро, – предупредил Раух. – Я буду наблюдать здесь.
Оставив автомат на сиденье, Маренн вышла из машины. Ветер из арки ударил ей в лицо, глаза заслезились.
– Сюда, сюда, фрау Ким, – фрау Кнобель торопливо шла впереди, показывая Маренн путь, и зябко куталась в меховой воротник пальто. – Вот в этом подъезде консьерж.
Они поднялись по потертым каменным ступеням, прошли мимо львов, украшавших вход. Толкнув входную дверь, Маренн вошла в просторный холл с колоннами и сразу увидела стеклянную кабинку консьержа у лифта. Пройдя по темно-зеленому ковру, которым был выстелен пол, она подошла к кабинке.
– Шестое управление службы имперской безопасности, – сказала она, показывая удостоверение. – Нам срочно нужен ключ от ворот в этом дворе.
– Управление безопасности? Ключ от ворот? – пожилой мужчина в очках явно опешил от ее напора. – Я ничего не знаю, господин… госпожа офицер, – он привстал со стула. – Я работаю здесь только два месяца. До этого был сотрудником музея. Того, который закрыли, – он махнул рукой в сторону музея на Потсдаммерштрассе. – Я ничего не знаю о воротах. Мне говорили, они не открываются лет десять…
– Вы помните, как выглядел это ключ, фрау Кнобель? – Маренн повернулась к медсестре. – Может быть, у вас есть какой-то ненужный ключ, которому вы не знаете применения, поищите, – потребовала она от консьержа, – может быть, это и окажется тот самый ключ.
– Но у меня все на учете, у меня порядок, – возмутился тот. – У меня нет ничего лишнего и ненужного!
– А кто здесь работал до вас? – спросила Маренн, уже теряя надежду. – Бывший консьерж живет в этом доме?
– Да, то есть нет, – пролепетал мужчина. – Он жил на третьем этаже. Он умер. И пригласили меня… Я тоже здесь живу. На пятом…
– Вы говорите о господине Фляйшере? – спросила взволнованно фрау Кнобель. – Это был сосед Вильгельмины, – объяснила она Маренн. – Он здесь работал много, много лет, я его помню. Он умер? – она всплеснула руками. – А фрау Вильгельмина, она живет здесь? – спросила, затаив дыхание, и тут же уточнила: – В девичестве у нее была фамилия Майнс. Вильгельмина Майнс…
– Манфред, Манфред! Иди сюда. Манфред! Немедленно иди сюда!
На лестнице послышались шаги, вниз спустилась женщина средних лет в сером домашнем платье и мягких домашних туфлях.
– Господин Коль, – она обратилась к консьержу, – вы не видели моего кота? Он опять убежал.
– Кота?! – консьерж даже вздрогнул. – А, нет, не видел. – Он махнул рукой, но тут же, взглянув на фрау Кнобель, что-то сообразил и добавил: – Мне кажется, это вас спрашивали, – предположил он робко, – фрау Барнхейм, – и тут же уточнил: – Ваша же девичья фамилия Майнс?
– Да, это я, – подтвердила она, – а кто спрашивал? – Она явно испуганно смотрела на Маренн, было заметно, что ее форма произвела на женщину впечатление. – Мой муж погиб при бомбежке, он был в фольксштурме, – говорила она растерянно, нервно теребя рукав на платье. – У меня есть все документы. Наш сын на фронте…
– Вильгельмина, ты меня не узнаешь? – фрау Кнобель выступила вперед, глаза ее блестели от слез. – Это я, Гертруда. Мы столько с тобой не виделись!
– Гертруда! – Женщина всплеснула руками. – О, мой бог, сколько лет прошло! Где ты теперь? Как ты живешь?
Она бросилась к подруге, чтобы обнять ее.
