Пока Серёгин занимался поисками понятых, Курятников раскрыл свою кожаную папку, извлёк из неё договор купли-продажи остатков джипа Семенова и бланк протокола. Зайцев топтался у стенки, словно зайчик, которого настигла хищная рыжая лисица.
Поиск понятых отобрал у Серёгина около десяти минут. Часы показывали шесть часов вечера, через двор шло много людей — возвращались с работы. Но становиться понятыми почему-то, никто из них не желал. Только две весьма любопытные и габаритные дамы изъявили желание и готовность помочь следствию.
Дамы стали в сторонке и наблюдали за тем, как дотошный, смахивающий на вычислительную машину, Курятников сличает валяющиеся в гараже запылённые остатки джипа с фотографией, что находилась в договоре купли-продажи джипа Семенова. Обе бесформенные груды — реальная и виртуальная — оказались похожими, словно близнецы, а следовательно — это была одна и та же машина. Серёгин занёс результаты сравнения в протокол. Затем Курятников извлёк из специального пакета кусок обивки и попросил зелёного от некоего ужаса Зайцева отвалить дверцу бывшего джипа. Зайцев послушался, отодрал искорёженную дверцу и пискнул:
— Всё!
— Подойдите, — не сказал, а скомандовал понятым дамам Курятников, и втиснулся в деформированный салон.
Дамы приблизились, навострили любопытные глазки, а Курятников приложил вырезанный «агентом» Батоном кусок и дыре, что красовалась на обивке водительского кресла. Кусок вписался в дыру идеально, а значит — был вырезан именно отсюда.
Зайцев становился всё зеленее: он никак не мог взять в толк, кто, когда и как проник в его охраняемый гараж, выкрал договор купли-продажи этой развалюхи и выстриг из неё кусок обивки кресла?! У Сергея Петровича даже ноги подкосились, и он медленно осел на пол около пустой канистры. Вокруг люминесцентной лампы хаотично крутилась проснувшаяся в тёплом гараже муха.
— Распишитесь, — сказал Курятников дамам и подвёл их к Серёгину, который держал протокол опознания джипа, подложив под него папку.
Дамы задавали глупые вопросы, вроде:
— А он что, наркоту прячет?
Или:
— Убил кого?
Курятников обтекаемо ответил:
— Нет, мы просто расследуем ДТП, а он — потерпевший, — и выпроводил обеих дам из гаража, после того, как они намалевали под протоколом свои кудрявые «сигнатуры».
Зайцев уже был готов к аресту. Но, не имея на руках соответствующего ордера, Серёгин и Курятников ограничились лишь тем, что взяли с Зайцева подписку о невыезде и отпустили его домой. Замёрзший в рубашечке Сергей Петрович накарябал подписку скачущими и дрожащими буковками, подписался некоей призрачной завитушкой и потащил свои ноги домой, не зная, как ему теперь спастись.
После этого Курятников вызвал машину и отправился к себе в Генпрокуратуру — теперь он будет заниматься делом Зайцева и решать, арестовывать его, или нет. А Пётр Иванович решил ещё заскочить к себе в РОВД.
Сидоров, Бежих и Брузиков медленно тянулись по пещере, что казалась им бесконечной и жуткой в своей бесконечности. Бежих ныл, что он хочет есть, канючил, что он хочет пить, а Брузиков постоянно задавал ему один и тот же вопрос:
— Так ты мне правду скажи, Васюха, тебя не обратили?
— Да нет же! — отбивался Бежих. — Он меня бросил и не укусил! Сколько раз тебе повторять, что я человек?!
У Сидорова у самого уже кишки подвело под самый пищевод, а во рту пересохло, как в Сахаре, но он держался молодцом, как настоящий мент и старался не обращать внимания на дурацкую перепалку этих двух «вампироловов». Батарейка в фонарике уже начала садиться, луч становился всё слабее и бледнее. Сидоров боялся, как бы фонарик не потух совсем — иначе они застрянут и сгинут тут, в кромешной темноте.
Брузиков временами хотел наброситься на Бежиха, но не мог, потому что между ними стоял Сидоров и распихивал «братьев по поиску» в разные стороны, едва они хотели сблизиться. Фонарик почти совсем уже потух, трое «спелеологов»-неудачников пробирались почти на ощупь. И чем темнее становилось — тем крепчал их страх перед могильным холодом пещеры и тем невидимым и страшным, кто в нём обитает. Снова появилось ощущение «глаз на спине», и оно преследовало не только Сидорова, но и Брузикова с Бежихом тоже. Оба начинали жаловаться на то, что им страшно, и пищать, что сейчас вылезет вампир. Сидоров тоже видел Горящие Глаза — скорее, в собственном воображении, чем по настоящему — и спина его была сплошь заселена ледяными «могильными» мурашками. Но сержант не подавал виду. Что ему страшно: он, всё-таки, милиционер, а не какой-нибудь глупый и суеверный уфолог!
Тут откуда-то спереди потянуло свежим ветром улицы, и Сидоров возликовал: нашёлся выход.
— За мной! — бодро скомандовал сержант Брузикову и подтолкнул вперёд Бежиха. — шевелитесь, кажется, мы спасены!
