— Только я вас предупреждаю: это был вампир, — загадочно шептал он всю дорогу до Калининского РОВД. — И глазищи у него горели, и когти были стальные. Вы не поймаете вампира без осинового кола. Ещё его можно на огне спалить, а ещё — он спирт не выносит, разлезается, и солнца боится. Он от солнца в этой яме и прячется. Знаете, какая легенда ходила? А такая, что жил тут, в Донецке, один помещик — злобный — батраков своих пожирал, как людоед. А потом — как коммунисты его раскулачили — в лес убежал, и там полесун его в упыря и обратил. И с тех пор он в подземелье живёт и пожирает тех, кто туда проваливается. А когда Донецк был оккупирован — он питался фашистами. Вот и меня чуть не утащил… — Бежих был достаточно косноязычен.
Серёгин и Сидоров старались не обращать внимания на бредни Бежиха — где он в ДОНЕЦКЕ-то лес видел?? Лес есть только возле Докучаевска, а так кругом одни степи… Да и с историей у него нелады — крепостное право отменили в 1865 году, а тогда ещё никаких коммунистов и в помине не было — разве что марксисты одни.
Пётр Иванович позвонил художнику Карандашу и попросил его немного задержаться «на посту», пока они с Сидоровым не привезут к нему Бежиха. Карандаш, как всегда, фыркнул, что ему некогда, но Серёгин знал, что кто-кто, а Карандаш всегда готов хоть до ночи работать, лишь бы оказаться полезным. Ну да, за это ему и платят премию!
Бежих, едва оказался за столом Карандаша — сразу же начал с огромным обилием подробностей описывать, как выглядел тот неизвестный, кто пытался похитить его в «подземелье Тени». У бедного Карандаша аж голова пошла кругом от стольких «гигабайт» информации. Не в силах обработать такое обилие данных, Карандаш «завис» и замахал рукой, выдав «звуковое сообщение»:
— Прошу вас, помедленнее.
Тогда Бежих сбавил обороты и, не спеша, обстоятельно, начал описание своего «похитителя» с носа:
— Нос у него был — уткой! Я ещё ни разу не видел такого вампира, у которого нос был — уткой! У них, обычно, арийские, или ассирийские идеальные носы, а тут — уткой! Нет, вы представляете?!
Карандаш старался отбрасывать «спам» про вампиров, чтобы не забивать себе «оперативную память». Он молча вызвал на компьютере специальную программу и начал подбирать из библиотеки похожий нос.
— О, вот такой! — подскочил Бежих, когда Карандаш явил на монитор неказистый, толстенький и курносый носик. — Ну, что я вам говорил? Разве у вампиров такие бывают?!
Карандаш возился с Бежихом около получаса, а потом Серёгин смог увидеть результат. Полученный фоторобот выглядел так: типичная причёска Дракулы — с бакенбардами и лобными залысинами; острые раскосые глазки, замалёванные красным фломастером; изо рта вылазят длиннющие и острые клыки; но вместе с этим — кругленький простоватый овал лица, и этот нос «уткой».
— Хих! Вот это засандалил! — хохотнул, жуя бутерброд, за спиной Серёгина проголодавшийся в подземелье Сидоров.
— Точно, что засандалил… — вздохнул Серёгин, и сказал Карандашу: — Попытайся приблизить эту личность к человеку. Авось, что и выгорит?
Карандаш принялся лишать фоторобот загадочного «диггера» признаков вампира, а Серёгин решил «потрясти» Бежиха.
— Скажите, пожалуйста, — серьёзно произнёс он, глядя на «вампиролова» в упор. — А каким образом вам удалось разглядеть лицо похитителя, когда в пещере было темно?
Бежих раздумывал над ответом не больше минуты.
— У него фонарик был! — выпалил он. — Он светил в меня, и на себя тоже, вот я его и увидел!
— Вампиры с фонариками не ходят, — заметил Сидоров, доев первый бутерброд и доставая второй.
— Это раз, — продолжил за Сидорова Пётр Иванович. — И вампиров не бывает — это два. В пещере поселился кто-то материальный — то есть, человек. И я думаю, что он схватил Бежиха только потому, что перепутал его с кем-то. Возможно, с тобой, Саня, — сказал Серёгин Сидорову, — а может, и со мной.
— Оп-паа, — выдохнул Сидоров, не донеся бутерброд до рта. — А что же…
— Не откликайся на зов! — посоветовал из своего угла «уфолог» Бежих.
— Ага, — кивнул с ехидцей Сидоров. — Так и поступлю! И чесноком намажу шею…
— Готово! — подал голос Карандаш. — Объект очеловечен по максимуму.
Серёгин взял только что распечатанный на листе фоторобот — ещё тёплый после принтера — и вгляделся в изображённое на нём лицо. Результат оказался ошеломляющим, словно взрыв, или известие о том, что ваш лотерейный билет сорвал джек-пот. С листа на Серёгина чуть глуповато глазела «Кашалотова креветка»!
— Да это же он в «Дубке» в Тень стрелял! — подпрыгнул Сидоров, едва не определив свой бутерброд на пол маслом вниз. — Это же Кашалотов киллер!
— Он, — кивнул Серёгин. — Придётся нам побеседовать с Кашалотом.
Бежих был отпущен домой, а Кашалот — приведен из изолятора и усажен на дырявый стул напротив Петра Ивановича. Услышав о своей «креветке», Кашалот поставил на Серёгина выкругленные глазки и разразился следующей тирадой:
