Отдышавшись немного, «врач-оккультист» собрался было засунуть голову назад и пуститься на поиски Серёгина, но тут заметил нечто странное. По форме здание сельсовета напоминало букву «П», из окон одной секции виднелась другая. Вот и увидел Вавёркин, как прямо напротив него из окна высунулась чья-то голова, огляделась. Спряталась, а потом — вернулась, но уже «прихватила» с собой и руки. А в руках была небольшая картонная коробка. Незнакомец в кепке, надвинутой на самые глаза, держа коробку на весу, снова огляделся, а потом — передал коробку кому-то другому, кто поджидал его под окном в кустах. Как только его сообщник схватил коробку и вместе с нею нырнул обратно в куст, субъект в кепке перемахнул через подоконник, спрыгнул в траву и — тоже скрылся в том же кусте. Вавёркин не был милиционером, и поэтому не увязал происходящее с чем-либо криминальным, а просто наблюдал за этими двумя странными личностями, как они медленно и осторожно выбираются из-за куста и направляются…
— Вавёркин! — из некой неизвестности возник Серёгин и положил свою руку ему на плечо.
Вавёркин не ожидал, вздрогнул и спешно засунул голову назад, потеряв из виду двоих загадочных субъектов. А они, в свою очередь, скрылись за углом.
— Эти «козлы» и «бараны» совсем меня замучили! — пожаловался гипнотизёр Петру Ивановичу. — Я не знаю, как снять этот выборочный гипноз, — честно признался «врач-оккультист». — Мне кажется, что убрать его сможет только тот, кто его «подсадил»…
— Скажите, Вавёркин, за кем вы так внимательно наблюдали? — поинтересовался Серёгин, заглядывая в окно через плечо Вавёркина.
— Да были там типы какие-то, — пробормотал гипнотизёр. — В окошко вылезли…
— В окошко?? — изумился Серёгин и придвинулся к окну, пихнув Вавёркина в сторонку. — Из какого окошка? Помнишь?
— Аа-э, — замялся Вавёркин и тоже подвинулся к окну и выглянул. — А, вон из того, — гипнотизёр показал на то окно, что находилось над кустом.
— Там архив! — эта догадка огрела Серёгина по макушке и он, не мешкая ни секунды, распахнул полуоткрытую раму и выпрыгнул на задний двор здания сельсовета. — Куда они побежали?! — на бегу крикнул он Вавёркину.
— Туда, за угол… — ответил удивлённый действиями Петра Ивановича гипнотизёр и показал пальцем.
— Семиручко скажите! — распорядился Серёгин и исчез за углом.
Пётр Иванович бежал во всю прыть, прямо по траве, перескакивал через ямки. Он надеялся, что «похитители архивов» не успели далеко убежать и ждал, что ещё немного, и он догонит их. Впереди стала плотная стенка кустов, а потом — Серёгин услышал, как заводится мотор автомобиля.
Пётр Иванович сбавил ход, подкрался к кустам и осторожно отодвинул в сторону ветку. За кустами начиналась мокрая, разъезженная грунтовая дорога, а на ней, увязая в грязи, пыхтел «Жигулёнок». Выбросив сизый выхлоп, «Жигулёнок» взревел и укатил, вышвыривая из-под колёс комки грязи и брызги грязной воды. Машина исчезла за поворотом, но Серёгин успел увидеть и запомнил её номер. Выхватив из кармана свою потрёпанную записную книжку и ручку, Пётр Иванович по быстрому нацарапал цифры номера на первой попавшейся странице и подписал: «верхнелягушинский чёрт?».
— Это только ты могла придумать вламываться в их архив среди бела дня! — Филлипс сидел на переднем пассажирском кресле «Жигулёнка», держал на коленях похищенный ящик и шумно костерил Эммочку.
— Не мешай мне вести машину! — огрызнулась та. — А то впечатаю тебя во-он в тот саженец! — Эммочка имела в виду огромный — и десять человек бы не обхватили — дуб, что рос у обочины дороги.
— Нас видел тот, лопоухий… — буркнул Филлипс, не глядя ни на Эммочку, ни на её толстенный «саженец». — Он обязательно базарнёт Серёгину, и тогда нам с тобой тут «борода» будет!
— Это он тебя увидел! — отпарировала Эммочка, совершив крутой поворот, из-за чего Филлипс едва не стукнулся о приборный щиток.
— Рули по-человечьи! — проворчал Филлипс, поднимая свалившийся на пол ящик.
— А я как рулю?! — фыркнула Эммочка.
— По-Тарзаньи! — рыкнул Филлипс.
— Так вот, слушай сюда, Тарзанчик! — начала Эммочка, завернув за некий пригорок и остановив машину в частом подлеске. — Тот лопоухий придурок заметил тебя, как ты там в кустах копался! И это про тебя он базарнёт Серёгину. И это тебе будет «борода», и не только «борода», но и «усы», потому что тебя в каземате захлопнут и ты там сгниёшь! А я найду всё, что нужно и продам кому следует. Унюхал, Филлипс?
— Заткнись! — прогудел Филлипс и вышел из машины. — Коробка пока что у меня! А «усы» будут тебе, потому что я её не отдам!
— Хы-хы! — невесело и даже злобно хохотнула Эммочка и тоже покинула обшарпанный салон «Жигулёнка». — У тебя, «усатик», только коробка. А документ — у меня. Или ты думал, что я отдам его тебе?
— Ведьма! — Филлипс повернулся к Эммочке спиной и залез куда-то под раскидистый куст бузины, швырнув свою коробку в траву.
— Не горячись, «усатик»! — хихикнула Эммочка и, подобрав коробку, полезла за Филлипсом.
