— Бе-е-е-е! — кричал «диггер» и отбивался от сержанта задними «копытами» так, как отбивался бы молодой барашек.
— Чёрт! — чертыхнулся Сидоров, когда «диггер» едва не заехал ему в нос. — Расколдуйте его, что ли?
— Давай, Ежонков, колдуй! — буркнул Недобежкин. — А то он сейчас лбом дверь вышибет!
Да, «Диггер» вырвался от Сидорова и проворно пополз на четверых к двери, собираясь её забодать.
— Стой! — Ежонков подскочил к нему и потащил обратно, спасая дверь.
Но «диггер» вырывался и наконец, лягнул Ежонкова. Ежонков покатился по полу, а «попорченный чертями» узник с упорством козерога опять направился к двери.
— Так, всё! — это Пётр Иванович решил поставить в «деле диггера» точку, встал, догнал «обараневшего» «диггера» и заковал его в наручники.
— Ой-ёй! — ныл Ежонков, сидя на полу, и тёр ушибленный бок. — Ух, баранелла! — зло ругнулся он на помешавшегося пленника чертей «диггера», и показал кулак.
— Так, заканчивай цирк, Ежонков! — вздохнул Недобежкин. — У меня уже голова раскалывается от его воплей!
— Бе-е-е-е! Бе-е-е-е! — не умолкал «диггер».
Ежонков тяжело поднялся с пола и пополз к пленённому в наручники «подопытному».
— Проснись! — скомандовал ему Ежонков, и «диггер» перестал блеять, вышел из первобытного состояния, эволюционировав из барана в человека.
Он открыл глаза и бессильно повалился на бок.
— Прости, брат, — Пётр Иванович подошёл к нему и освободил от наручников. — Очень уж ты дикий был.
— Я вам что-нибудь сказал? — слабым голосом осведомился он, глядя не на кого-нибудь, а в пол.
— Извини, дружище, но похоже, что гипноз на тебя не действует, — сокрушённо пробурчал Недобежкин и поднялся на ноги, чтобы покинуть камеру.
— Постойте, Владимир Николаевич, — это Сидоров, наконец-то решился изложить свою теорию о сходстве «диггера» с бандитом Кашалотом.
Услышав теорию Сидорова, Недобежкин изумился.
— На Кашалота? — переспросил он, заклинившись у двери. — Хм…
Недобежкин задумался, а Пётр Иванович присмотрелся к «диггеру». Да, он оброс волосами и бородой, и ещё — этот костюм, вернее, его остатки. Кажется, недешёвый был костюмчик… Нет, этот «подземный копатель» похож скорее, не на Кашалота, а на его брата, Ярослава Семенова. А Ярослав Семенов пропал около года назад! Полковник Курятников эксгумировал тело того, кого Зайцев выдавал за Ярослава Семенова. Они там, в Генпрокуратуре, провели дополнительную экспертизу и выяснили, что тело Ярославу Семенову не принадлежит. А тот человек, кому принадлежало тело, умер за три дня до того, как сгореть…
— Кашалота! — возгласил Серёгин, завершив сложный процесс мышления. — Приведите сюда Кашалота!
— Зачем тебе Кашалот? — не понял Недобежкин.
— Этот копатель похож не на самого Кашалота, — объяснил Пётр Иванович. — А на его брата, пропавшего Ярослава Семенова.
Недобежкин удивился, но всё-таки, велел Белкину притащить толстого Кашалота. Бандита возили в суд уже четыре раза — слишком уж длинным было его дело. Впереди у Кашалота было ещё два заседания, и на втором ему, наконец-то, вынесут приговор. Пережив судебные тяготы, Кашалот сбросил вес и выглядел теперь, как спущенное автомобильное колесо. Он был уныл и апатичен, с трудом переставлял толстые ноги.
— Ну, чего вы от меня хотите? — заплакал Кашалот, едва оказавшись на пороге камеры «диггера». — Мало того, что этот Тень сожрал мой бизнес! Кротяра большеротая, прожорливый лобстер, мерзкий мангуст, подколодная змеюка, брехливый пё-ёс! — толстый бандит уже собрался залиться слезами, когда Недобежкин дёрнул его за рукав и серьёзно сказал:
— Ты тут, Кашалот, не ной. Сам виноват, что в тюрьму садишься. Лучше посмотри на этого человека и скажи, знаешь ты его, или нет?
— На какого человека? — Кашалот выпростал из пухлых ладоней мокрые от слёз щёки и обвёл камеру заплывшими глазками. — Этого? — толстяк кивнул на Ежонкова. — Нет, этого ослика я впервые вижу…
— Ослика?! — обиделся Ежонков. — Кто это ещё ослик?! Если я — ослик, то ты — упырь! Я, между прочим…
— Нет, не на него, — перебил Недобежкин. — На него, — он указал Кашалоту на «диггера», который лежал на полу, на правом боку. — Его знаешь?
Кашалот подсеменил к «секретному узнику», наклонился и заглянул в его обросшее несчастное лицо.
— Славик? — перепугано прошептал он после недолгого ошарашенного молчания.
— Узнал! — в один голос обрадовались Пётр Иванович и Сидоров, не дав Кашалоту ничего больше сказать.
— Действительно, — кивнул Недобежкин и крикнул в коридор: — Белкин, забирай Кашалота!
— Стойте, стойте! — запротестовал толстый бандит, но из коридора уже нарисовался бесстрастный Белкин и вывел его прочь.
— Подождите, не кротуйте вы так! — отбивался от Белкина Кашалот.
Но Белкин таки затолкал его в его камеру и там запер. «Диггер» обрёл имя и фамилию. Вот он, нашёлся Ярослав Семенов! Теперь нельзя держать его в камере, и поэтому Недобежкин связался с психиатрической клиникой, с врачом Иваном Давыдовичем. Иван Давыдович не особо хотел принимать на лечение второго пациента — ему никак не удавалось привести в чувство майора Кораблинского, бывшего Грибка.
