«Интересное кино, — подумал Серёгин, разглядывая этого Гоху, как тот пялится на большой столетник в углу кабинета, в колючих листьях которого запутались остатки новогодней мишуры. — Тело не нашли, провалился в забой. Всё сходится, всё ясно… для женщины, которая не знакома с работой милиции. Значит, эти „черти“ не собираются выпускать Синицына, раз пустили слух о его смерти. Но Гоха вырвался от них и попал к нам, в отделение… Тогда почему же этот „чёртик“, или „немчик“ — как Ежонков выразился — унёс одного только Объегоркина, а Гоху оставил? То ли испугался нас с Недобежкиным? Или Ежонкова? Смешно! С его этим бесконтактным боем». Да, даже «всемирный скептик» Пётр Иванович поверил теперь в бесконтактный бой после того, как этот Ярослав Семенов (или его какой-то клон? — уже неизвестно, как теперь это всё понимать) набил ему шишку с помощью одного только воздуха.
— Гогр! — проронил Гоха, прервав песню. — Гогр, Гогр…
— Пётр Иванович, — пошептала вдруг Людмила Синицына, быстро переведя взгляд с Серёгина на Гоху и назад. — Я убирала в квартире и нашла в Гришином ящике бумагу. Она так свёрнута была раз в шесть, или в семь. И приткнута там, за папками, будто бы Гриша прятал её. Там всё на иностранном языке, по-английски, наверное. Но мне бросилась в глаза одна вещь: прямо над заголовком большими буквами было написано это слово «GOGR».
— Где сейчас этот документ? — встрепенулся Пётр Иванович, словно бы пробужденный «ГОГРом» Синицыной от тяжёлого, с кошмарами, сна.
— Дома, — чуть удивлённо пролепетала Синицына, похлопав своими покрасневшими не накрашенными глазами. — Если он вам нужен, я могу привезти…
— Пожалуйста, — попросил Серёгин, узрев в этом документе Синицына спасительную соломинку. — Или нет, давайте, поедем вместе: я на машине, быстрее будет!
Отдав распоряжение Сидорову — водворить, пока что, Гоху обратно в камеру, Пётр Иванович оставил сержанта за старшего, а сам поехал добывать «ужасную тайну ГОГРа».
Сидоров постоянно оставался за старшего. Он уже привык, что в это время, пока он вот так дежурит, обычно ничего особенного не случается. Только один раз — «призрачный» хулиган сбежал. Но Сидоров старался о нём не вспоминать… Забросив «закамлавшего» по новой Гоху в камеру, Сидоров поудобнее устроился за столом и выпростал свой любимый журнал, что носил название «Футбольное обозрение». Развернув его, Сидоров забыл обо всём и превратился в футболиста на ближайшие два часа.
Пётр Иванович выдвинул показанный Людмилой Синицыной ящик и обнаружил там стопку журналов «Охота и рыболовство».
— Я ничего отсюда не выбрасывала, — сказала за спиной Серёгина Людмила Синицына. — Я только пыль вытерла, а эту бумажечку туда, назад, приткнула, чтобы не потерялась.
— Хорошо, — сказал Серёгин, отодвинувшись от комода Синицыной.
А Людмила Синицына вытащила из ящика все журналы, и после этого Пётр Иванович увидел некую бумагу, заткнутую в щель между стенкой и донышком ящика.
— Вот она, — сказала она и вытащила эту бумагу. — Возьмите, посмотрите.
Пётр Иванович ухватился за эту небольшую бумагу, словно за спасательный круг, который, возможно, спасёт всех, кто завяз вот тут, в этом непроходимом болоте «Тридцать седьмого дела». Развернув свёрнутый вчетверо лист, Пётр Иванович вперил взгляд в чёрные латинские буквы. Да, действительно, тут написано «Гогр». Нет, даже не «Гогр», а «Джи Оу Джи АР», американский «Гогр», GOGR. За «Гогром» следовала такая строчка: жирным шрифтом кто-то когда-то напечатал: «The Conclusion about results of the experiment # 29A in the context of the project „Heavy Clouds“». Пётр Иванович не считал себя языковедом, однако для того, чтобы понять смысл этой фразы совсем не обязательно заканчивать филологический факультет. «Заключение о результатах эксперимента номер 29А в рамках проекта „Густые облака“». Вот оно что — следователь прокуратуры, майор Григорий Синицын тоже был завязан с «Густыми облаками»! Вот это новость… Пётр Иванович с самого института знал Григория Григорьевича, с первого курса они были друзьями. Серёгин даже на конкурсе КВН пел вместе с Синицыным песенку «Проснись и пой»…
— Вы больше ничего подобного не находили? — Пётр Иванович выдавил из себя этот вопрос, а сам подумал о том, что нужно будет «показать» сию бумагу всезнающему электронному переводчику, потому что в его собственной голове не находились русские слова, которые могли бы заменить предложенные «Гогром» английские.
— Нет, только это, — ответила Людмила Синицына. — Но я вообще-то не лазила так особо… Я не знаю, что там могло что-то лежать…
