— Недобежкин ордер на арест Интермеццо тебе подкинул? — осведомился Смирнянский, ворвавшись в тот же кабинет, как ураган.
— Ага, — глуповато кивнул Муравьёв, который на фоне сих «электровеников» казался медлительной улиткой.
— Так тащи, чего стоишь?? — напёр Смирнянский и даже надвинулся на Муравьёва своей небольшой костлявой массой.
— Ага, — повторил Муравьёв и взял со своего стола подписанный начальником ордер на арест Светленко. — Вот…
Смирнянский выхватил ордер своей длинною клешнёю и впился в него пронзительным взглядом «сыщика на дому».
— Погнали! — постановил он, изучив ордер. — Думаю, там есть, что ловить!
Муравьёв не возражал: раз этот Смирнянский так настаивает, значит, ему виднее.
— Погнали, — согласно кивнул Муравьёв и потопал вслед за деятельным Смирнянским.
— Меня подождите! — пискнул медлительный Ежонков и тоже потянулся, перебирая недлинными ножками.
Муравьёв, как и всякий следователь не исключал возможности того, что Николай Светленко не погиб, а инсценировал смерть и может вернуться назад. Поэтому он не снял наблюдение за его «логовом», и в квартире Сидорова до сих пор заседали Журавлёв и Пятницын. Смирнянский откупорил замки на входной двери Николая Светленко с помощью некоего длинного ключа с непонятным набором разных бородок. Сделав первый шаг в убежище «короля воров», Муравьёв ожидал, что его встретит глухая безлюдная пустота, и печальная тишина покинутости, однако он ошибся: откуда-то из кухни до его ушей донеслись странные нечленораздельные звуки.
— Стоп! — это из прихожей возник Смирнянский, отодвинул Муравьёва в сторонку и достал пистолет. — Кто-то тут всё же, торчит…
Смирнянский начал красться к кухне, прижимаясь лопатками к стенке, потрясая пистолетом впереди себя. Муравьёв стоял там, куда Смирнянский его поставил и думал о том, есть ли у этого Смирнянского разрешение носить оружие. А рядом с Муравьёвым дрожал Ежонков.
— Они тут, — прошептал Ежонков и тоже достал пистолет.
— Кто? — поинтересовался озадаченный таинственными звуками Муравьёв и достал свой пистолет — для надёжности.
— Нацистские агенты, — не теряя философской серьёзности ответил Ежонков. — Ворвались, таки!
— А? — изумился Муравьёв, услышав про нацистских агентов.
Но Ежонкова уже не было: он крался на кухню, следуя за Смирнянским. Тогда и Муравьёв тоже отправился на кухню: что он, не мент? Или трус?
В недлинном коридоре, застеленном неновой ковровой дорожкой, следователь Муравьёв обнаружил табуретку — разломанную, перемазанную чем-то тёмно-коричневым. Поглазев на неё, он отправился дальше и увидел Смирнянского и Ежонкова на пороге кухни. Они стояли неподвижно и на что-то там глазели. Муравьёв протолкался вперёд и увидел, что по полу кухни на четвереньках ползает некий человек. Он выглядел так, будто бы только пришёл в себя, и на лбу у него надулся солидный шишак. Ползая, он ощупывал руками линолеум пола, никого перед собой не видел и издавал некие звуки вроде урчания, или рычания.
Поначалу Муравьёв надвинул на сего субъекта пистолет, но потом опустил: кажется, он ни капельки не опасен, а просто какой-то потерянный.
— Гогр! — издал незнакомец, подняв свою взъерошенную голову.
— Стоять, ты арестован! — вдруг высунулся Ежонков, пихнув в бок Смирнянского. — Давай, подрывайся и пройдёмте в отделение!
Ежонков довольно нагло пихнул ползающего субъекта ногою в бок и покрутил пистолетом у его носа:
— А то застрелю!
Реакция субъекта оказалась сногсшибательно непредсказуемой: он вдруг ощетинился, словно разозлённый ротвейлер, оскалил зубы и прыгнул вперёд, едва не свалив с ног Ежонкова.
— А! — перепугавшись, пискнул Ежонков и выстрелил мимо, снеся пулей чайник с плиты.
— Стоять! — это вмешался Смирнянский, хотел свалить сумасшедшего ударом ноги.
Но не тут-то было: незнакомец проявил невменяемую собачью злобу, отбросил Смирнянского к дальней стенке коридора, а потом — совершил гигантский прыжок в закрытое окно. Разбив стекло своим телом, он спрыгнул со второго этажа во двор. Ежонков и Муравьёв, подскочив к окну, видели, как мчится он по парку галопом, пугая прохожих.
— Чёрт! Чёрт! — это к ним подобрался Смирнянский, потирая ушибленный лоб. — Жив твой Интермеццо! — угрюмо буркнул он Муравьёву, кивнув на расквашенное оконное стекло. — А ты переживал!
— Блин! Ушёл, гадюка! — фыркнул Ежонков. — Только это не Интермеццо.
— А хто?? — ошарашился Смирнянский, смерив Ежонкова пожирающим взглядом энергетического вампира.
— Не знаю, какой-то ослик, — отказался Ежонков.
— Э, там Сидоров ещё говорил, что у Светленко вроде, Федя какой-то торчит, — припомнил Муравьёв, почесав затылок. — Чи племянник…
— Отлично! — расцвёл Смирнянский. — Муравьёв, пробиваешь по ЖЭКу, что это за Федя и прописан ли он тут. А я пока квартирку обыщу. Наверное, у него тут жучков — тьма-тьмущая! И ещё, — добавил он, поймав в поле зрения топчущегося без дела Ежонкова. — Ты, Ёжик, к Сидорову загляни — наверное, у него тоже жучки понапиханы!
— А чего это ты раскомандовался? — огрызнулся Ежонков, не желая выполнять. — Ты у нас, по-моему, сантехник, а — агент СБУ!
