— Да ты! — обиделся Смирнянский. — Ужас, ну и недогадливые! Когда у Федохина заканчивается временная прописка?? — надвинулся он на обалдевшего Муравьёва.
— Три-тридцатого августа-а, — выдавил Муравьёв, пятясь на кухню от мельтешащей у носа массы костей. — А-а что?
Смирнянский не успел вывалить на огорошенную голову Муравьёва все свои соображения по этому поводу, потому что распахнулась дверь, и из коридора медведем ввалился Ежонков.
— Слушай, Игорь! — обрушился он на Смирнянского. — У этого Сидорова ни одного «жука» на хате нету! Я так не играю.
— Чисто работают, — согласился Смирнянский, отцепившись от Муравьёва. — Я только одного нашёл. На, глянь, что за система?
Смирнянский протянул Ежонкову найденную за зеркалом Интермеццо камеру. Ежонков схватил, поднёс к глазам и, поглазев минуты две, внезапно заявил:
— Эй, Игореша, это же моя камера! Я её сегодня поставил, чтобы посмотреть, кто сюда ещё после нас завалит! А ты её испортил!
— Тьфу ты, пропасть! — плюнул Смирнянский прямо на пол и задвинул Ежонкову символический подзатыльник. — Я-то думаю, почему они такую дешёвку влепили, а это ты! Конторка-то у тебя бедновата, братишка!
— Кто бы говорил! — проворчал Ежонков, пытаясь пристроить свой «жучок» назад, откуда сковырнул его Смирнянский. — Сам в конуре живёшь! А я эту камеру на свои деньги купил! Не сопру же я с работы!
— А, ну да, конечно, честный, — фыркнул Смирнянский. — А мы тут без тебя кое-что нашли. Пробей-ка по своим каналам, существует ли в природе человечек по имени Федор Федохин.
— Чёрт! — ответил ему Ежонков, потому что его камера так и не пожелала пристраиваться на место, а завалилась за тумбочку и потерялась там. — Ладно, пробью. Фотку давай?
— Фотка от нас в окошко убежала, — буркнул Смирнянский. — А сейчас мы с тобой пойдём Серёгина с Васьком искать. Куда они уже там забурились — шут разберёт. Но у меня есть парочка вариантов. Синицын у тебя где?
— Чёрт! — снова ответил Ежонков, ползая по полу в пыли под тумбочкой в поисках своего недорогого «жучка». — А-апчхи! — чихнул он, затянув эту самую пыль носом.
— Будьте здоровы, — вставил Муравьёв, который просто топтался в сторонке.
— Спасибо! — фыркнул Ежонков, отплёвываясь от пыли и паутины. — Синицына я у себя в хатке запрятал, чтобы «ГОГР» не нашёл. Я подумал, что у Сидорова его заграбастать могут. Если он тебе так нужен — я ему звякну.
— Так давай быстрее, чего копаешься? — осведомился Смирнянский и сунул Ежонкову свой мобильный телефон. — Звони с моего, если со своего боишься!
Серёгин и Недобежкин сейчас находились точно под штольней закрытой шахты имени Кона. Если бы они свернули в тот боковой ход, который только что миновали крейсерским шагом — то попали бы точно в штольню и вышли бы на поверхность. Но они об этом не знали, зато отлично знал тот, кто сейчас следовал за ними. Пётр Иванович и его начальник шли прямо, никуда не сворачивали и надеялись отыскать если не ГОГР, то Сидорова, если не Сидорова, то хотя бы «банду Тени», а если и банду не получится — то хотя бы выход. Выхода, кажется, не было, а кушать уже хотелось, и в связи с этим Пётр Иванович вспомнил достаточно остроумный анекдот: «На позывы желудка не отвечайте, пусть выпутывается сам!». Вот Серёгин и старался «выпутываться сам», хотя голодный желудок всё настойчивее требовал «бензин». Недобежкин тоже не отказался бы от котлетки-второй, но он мужественно молчал, потому что являлся НАЧАЛЬНИКОМ. Продвижение по лабиринтам подземелья казалось медленным, словно ход улитки. Фонарик начинал тускнуть: кончался заряд аккумулятора. «Кажется, скоро мы окажемся в полной темноте» — такая неприятная подспудная мысль давно начала посещать обоих, но каждый был уверен, что ещё чуток — и найдётся вожделенный выход.
Шаг, второй, третий — оба не переставали уверенно шагать вперёд. Пещера сделала неожиданный изгиб, фонарик пару раз мигнул, предупреждая о том, что скоро лишится заряда и тут кое-что произошло. Впереди нежданно-негаданно выросла глухая стена, выложенная из крупных гладких булыжников. Слабеющий луч фонарика робко шарил по ней, но найти хотя бы малюсенькую лазеечку так и не смог.
— Чёрт! — шумно вспылил Недобежкин, хлопнув себя ладонями по коленкам. — Что за чёрт! Мы же прямо шли!
Пётр Иванович огляделся вокруг. Нет, тупик не совсем глухой — повсюду в разные стороны разбегаются узкие боковые ходы. Но разве заставишь Недобежкина в них лезть?? Это всё равно, что запихнуть слона в мышиную нору!
Недобежкин, видимо, тоже искал альтернативный выход: он ходил от одной узкой тёмной щели к другой и примеривался, в какую из них им с Серёгиным следует пойти. Но нет, милицейский начальник не изменил своим принципам: лезть в боковой ход он не стал. Недобежкин остановил своё движение у глухой стены, повернулся к ней спиною и основательно, начальственным тоном изрёк:
— Идём назад.
