— Ладно, — смирился промышленник. — Он свяжется с тобой. Но смотри, чтобы никому…
— Я сам решаю, кому говорить или нет. Но не боись — на сторону не уйдёт. У нас контора серьёзная, и то, что ты о ней не слышал, говорит, что мы работаем отлично. То, что твой сын стрелять в Некрасова не будет — вот это точно могу гарантировать. И что братва своё не получит — это тоже. Дай свои цифры, свяжусь, если что.
Он положил на стол визитку и ушёл в большем смятении, чем пришёл. Но теперь ему обратной дороги нет, придётся полагаться на нас. И дело может оказаться взаимовыгодным.
Пока же работаем, возможно, вопрос с киллером закроем тоже, причём так, чтобы это всех устраивало. У того киллера, о котором я думал утром, было не так много жертв, хотел им заняться только из-за Некрасова и Глеба. Теперь уже точно можно не волноваться, что Глеб схватит пулю вместо шефа.
Ну а если пацан Александрова вообще больше не будет стрелять или стрелять только в того, кого нужно — всем будет лучше. Но мне нужно поговорить с ним самому, понять, что за человек. От этого уже и буду отталкиваться.
Кстати, он замочил взяточника, и мне стало интересно кое-что: а не для того ли давали взятку убитому, чтобы он как-то помешал Некрасову? Помочь с этим взяточник не смог, но деньги взял всё равно, ничего не сделал, и его заказали.
Короче, надо обсудить всё с Глебом, но так, чтобы он не подорвался немедленно ставить в курс Некрасова. Тут надо бы всё спланировать идеально, чтобы всё прошло в наших интересах. Чтобы никто не погиб… из нормальных людей.
После обеда была запланирована встреча с ещё одним коммерсантом, но калибром поменьше. Вышел на улицу, увидел, чего косятся бывшие менты — вместе с Костей приехал Ярик, который иногда выбирался в город, раз братве пока не до него. Но о работе пока поговорить не выйдет, много посторонних.
Охранники курили, потому что работы у них пока толком нет, Ярик обучал Валеру тому, что я просил, Костя сидел на солнышке, щуря глаз, а Димка листал в подвале кипы приказов и инструкций. Я пока посадил его разгребать бумагу, всё равно больше некому.
— Поехали на обед, — предложил я. — А то работа работой, а обед должен быть по расписанию.
В машину ко мне сели Димка, которому я хотел надавать ещё поручений, Валера и Ярик, который без сопровождения один в городе не ходил…
Я размышлял над текущими делами, но мыслями возвращался к банковским ячейкам, думая, сможем ли мы как-то привлечь к решению этого вопроса Александрова? Ведь банк крупный, пусть здесь даже только филиал, с физическими лицами не работает, но промышленника они точно заходят выслушать. И может быть, получится через него как-то попасть в хранилище?
— Ну, брателло, ну ты чё, — говорил Ярик на заднем сиденье, глядя на Валеру. — Легко их запомнить.
— Да как их различать? — Валера развёл руки. — Монголы, тунгусы, дяди Вани, атаманы. Все же бандиты. Все на одно лицо.
— Не-е, — Ярик покачал головой. — Не шаришь, а шеф сказал, — он показал на меня, — чтобы ты в бандах разбирался не хуже нас.
— Даже я разбираюсь, хех, — проговорил с переднего кресла Димка, глядя вперёд. — Атаман — глава «Атамановских», Дядя Ваня — правая рука Монгола. Вот такие дела происходят на улицах нашего города, пхых.
— Дядя Ваня и сам — серьёзный авторитет, — добавил Ярик. — И рано или поздно будет рулить всей бандой. Они с Монголом оба блатные, чёрной масти, в натуре, сидели на зоне большую часть жизни, а Монгол вообще — в законе.
— Вор в законе? — уточнил Валера.
— Лучше так не говори, а то блатные бесятся. Просто — вор, и все поймут.
— Понял, — хотя по взгляду его понятно, что ничего он не понял. — А кто тогда Тунгус?
— Тунгус — смотрящий в нашей области, очень авторитетный вор, его другие воры на сходке сюда назначили. Он и общак держит, туда все нашенские группировки скидываются, — у Ярика даже глаза засветились, когда он об этом заговорил. — Раньше Атаман с ним жил на ножах, в общак долю не заносил, взорвать даже хотел Тунгуса. Теперь заносит, уважение выказывает, на праздники зовёт. А куда деться? С блатными хреново живёшь — на зоне поступят, как с Поджигой. А на зону многие попадают, менты нынче совсем звереют.
— Так он над ними самый главный? — спросил Валера. — Самый главный мафиози? Этот Тунгус?
— Не совсем, потому что он другими группировками командовать не может, так вообще у нас… у них не принято, прикинь, — брат откашлялся. — Каждый пахан — сам себе начальник. Но Тунгус — авторитет и его слово вес имеет, поэтому лучше его слушаться, чем нет, в натуре. У них там ваще, отвечаю, интриги, как в какой-нибудь книжке, что Костян вечно читает, — Ярик аж устал столько говорить, вот и откинулся на спинку кресла и выдохнул. — Вот и братан, разбирайся, учись…
