Дверь дома открылась, Настя, рыжая девушка с густыми веснушками на лице и плечах, одетая в лёгкое белое платье, вышла и огляделась. Может, и не красавица, но вот улыбка у неё очень запоминается, как и большие зелёные глаза.
Смотрела с удивлением, ведь уже и дрова в баню нарублены, и вода натаскана, и даже покосившийся забор мы выправили между делом.
— Ой, спасибо, ребята, — прощебетала она. — А то бы я всю ночь возилась. Ребята, а вам картошки пожарить?
— Можно, но пока в магазин сгоняй, — я сверил часы. — А то нам некогда.
Сегодня я купил всем такие часы, надёжные электронные японские с металлическим браслетом. Связь между нами ограниченная, многое планируем заранее, и порой надо действовать синхронно, секунда в секунду. Вот и будем сверять время перед каждой операцией.
На часах 18:46. Пока ещё Раскольникова не было, но он должен явиться ещё до темноты, точное время я не знал. Фамилия у него на самом деле другая, но его называли так, и не без причины.
— Да, купи нам пивка, сиг, и чё-нибудь перекусить и попить, — Ярик полез за деньгами.
— Ща, я быстро!
— Да не торопись, Настя, — сказал я. — Успеем ещё.
Она всё равно быстро выбежала, только калитка хлопнула. В доме осталась только бабка, ну и мы во дворе.
— Точная наводка? — тихо спросил Ярик. — Явится? А то долго сидим здесь.
— Точная, — я кивнул. — Ждём.
Это самая точная наводка — моя память. Но, надеюсь, чем больше мы будем работать, тем чаще те тревожные события, которые я помнил, просто не будут происходить.
— Давайте пока мы…
Закончить фразу я не успел, Левитан подал знак яростными жестами, мы заняли позиции. Калитка вскоре снова хлопнула. Невысокий лысеющий мужик в чёрной куртке внимательно огляделся, а потом выглянул на улицу. Вид, как у фоторобота с доски «Их разыскивает милиция»: тяжёлый взгляд, низкий лоб, небритый. На плече у него болталась китайская сумка. Вид у него своеобразный, такого поздним вечером встретить не захочешь. Он и сидел за двойную мокруху с отягчающими, но почему-то не только избежал смертной казни, но ещё и вышел на свободу.
Впрочем, мы таких и ищем.
«Гость» закрыл калитку на щеколду.
— Хозяева! — промычал он. — Пенсию принёс. Где вы там, мать вашу?
Не дождавшись ответа, мужик пошёл в сторону дома. Заглянул в окно, но там кухня, бабка лежала в дальней комнате, отсюда её не видно.
Я наблюдал за ним из сарая, стараясь не дышать, чтобы не выдать себя раньше времени. Мы могли перехватить его сразу, но… надо же понимать, правда ли он этим занимался или нет. Для себя понять.
Но скоро сомнения ушли. Он это, точно.
Потому что он взял топор, который Глеб рубил дрова, и собрался идти внутрь. Поэтому его и прозвали Раскольниковым…
А память услужливо подкинула картинку из моей первой жизни: газета, которую я читал, чёрно-белое фото дома и два тела, накрытые простынями с тёмными пятнами. Именно здесь, именно в этом доме, именно сегодня.
Молоденькая девушка и парализованная бабка ничего бы ему сделать не смогли, но тот всё равно орудовал топором. Бандит работал редко, но жёстко. А в случае с Настей он ещё… не, об этом думать не хочется. Ведь она же тогда сидела дома в этот момент.
Но пора действовать.
— Берём, — сказал я.
Раскольников отшатнулся, когда из дома к нему шагнул Костя. Бандит замахнулся было для удара, но тут же заорал, когда Левитан отобрал топор в грубой манере, аж рука хрустнула и повисла, как сломанная ветка, стремительно начиная синеть.
Никаких церемоний, он свои намерения, свою звериную суть уже показал.
— Рот ему зажми! — распорядился я. — Чтобы не орал. А то бабку разбудит.
Подобрали кусок половой тряпки с крыльца, сделали кляп, грубо прижали и связали руки, не обращая внимания на его попытки сопротивляться. Мне неважно, что он скажет, я с ним уже когда-то говорил, этого хватит.
Я вытащил у него из кармана поддельное удостоверение почтальона и складной нож, его и раскрыл. Ножик импортный, американский, с лезвием-щучкой и вогнутыми спусками, как у бритвы, очень острый. Пока ещё острый и новый, помню, что когда Раскольникова крепили опера на горячем, на этом ножике уже был труп и следы ржавчины от крови.
Глаза бандита расширились от ужаса, когда он понял, что мы не менты. Боится до усрачки, а людей убивал — никогда не боялся.
А пока мы его упаковывали, Ярик приготовил парниковую плёнку, которую мы притащили заранее. Следов быть не должно.
— В машину его к тебе? — спросил Глеб, разматывая плёнку вокруг парализованного от страха грабителя. — В багажник и увозим?
— Не, — я помотал головой и показал куда его надо спрятать.
— Туда? — Ярик уставился на туалет. — В натуре?
— А куда ещё это говно девать? Только хорошо упрятать надо, чтобы не всплыл.
— Не всплывёт, — равнодушно заметил Левитан. — Там г-гиря б-была, я видел.
Через двадцать минут, когда вернулась Настя с покупками, мы спокойно сидели на завалинке, парни курили, я рассказывал им, как тогда с Юлькой выслеживали наркобарыгу.
