Саша протестовал, но я его не слушал. Наконец, он бросил попытки разговорить меня дальше, решив, что и этого хватит. Я и так выдал ему очень много всякой информации на подумать, между байками о своих похождениях, тачках и ставках. Ключевое — подстава и боевики, которые нападут уже скоро, подтверждая мои слова.
А теперь мне надо сделать так, чтобы это они предложили мне работать вместе, а не я им.
Напрямую.
— А чё нет, — протянул пьяный вусмерть Мамедов и потянул за собой китаянку. — Поехали.
— Ну ты чё, Марат? — я всплеснул руками. — В Тулу со своим самоваром поехал? Да есть там бабы, мы все в бэхе не поместимся. Погнали.
Расчёт тут простой — никакого сопутствующего ущерба среди невиновных, только эти три алкаша, повязанных в кровавом деле. Потому что боевикам плевать, кого гасить, а вот нам нет.
— Я пас, — сказал чекист Василий, как договаривались. — Домой поеду.
Он будет рядом, караулить на всякий случай и всё докладывать шефу. А шеф, полковник Иванов, сам одобрил такое, пусть и не напрямую. Но он слишком ненавидел тех, кто связан с наркотой.
Конечно, вони поднимется, но скоро по всей стране будет такое, что это не заметят. Да и кассеты начнём публиковать, чтобы эту историю захотели замять.
БМВ стояла отдельно от других машин, за ней следили, чтобы никто не поставил бомбу. Маршрут продумали, в нужном месте погасили фонарь, чтобы я смог свалить.
Сам Строгов ждал у меня выхода. Прохладно, комары не летали, на улице темень. Кого-то тошнило на соседней улице.
— И как обстановка? — я делал вид, что опираюсь на него.
— Студент какой-то крутился пьяный, выделывался, папой угрожал, пришлось ему под дых дать, чтобы ушёл.
Я кивнул. Пусть лучше так, чем схватить пулю. На месте должны быть только трое тех, кто приговорён. Наглый чиновник Черёмушкин, тот седой толстяк Тимошенко и черноволосый погранец Мамедов сегодня сдохнут. И есть за что, ведь та схема приносила им много денег, и они вцепились в первую же возможность возобновить поставки. А что именно возить им плевать.
Зато них сегодня был прям как последний ужин у приговорённых к смертной казне.
Двое с трудом уместились позади, клюющий носом Мамедов уселся на переднее пассажирское сиденье.
— А эти? — спросил я у Строгова, имея в виду боевиков.
— Ваш снайпер засёк троих, на старой «восьмёрке», — Строгов показал вперёд. — Ждут на выезде. Но если не выедет — пойдут вперёд. Место как раз удачное, они знали, где встать.
То же самое мне подтвердил Валера. Все здесь, кому-то придётся стрелять, но основную работу сделают боевики. А мы вроде как не при делах…
Я сел на место водителя, провёл рукой по рулю, осмотрелся. Жалко тачку, но когда всё закончится — купим новую. Тогда уже будет многое возможно.
Проехал чуть дальше от ресторана, мимо машин на парковке, добрался до кустов, где фонаря не было, и вышел, пригибая голову. Двигатель работал, фары включены. Пьяные даже не поняли, в чём дело.
Ну а сидящий в кустах Алибек тут же затащил меня подальше, за бетонный блок. На плече у Абхаза болталась новенькая «Сайга»
— Э, а чё встали? — возмутился Черёмушкин, проснувшись. — Ты чё, на? Домой меня увёз, живо! Э!
Его голос слышался отчётливо, но никто не отвечал, и он начал озираться по сторонам. Затем где-то хлопнули двери, донеслись быстрые шаги. Три силуэта решительно шли в темноте, не дождавшись, когда на дороге покажется машина. В их руках видно оружие.
А затем начался грохот! Вспышки выстрелов освещали всё вокруг, стекло билось, лопались колёса, а пули прошибали тела тех, кто был в машине. Лупили длинными очередями. Хана им. Кабздец, как говорит Ярик. Хорошо, что прогнали студента и что не взяли проституток. Всех бы положили.
Стрельба стихла. Кто-то пошёл проверять ближе, ну и направился к кустам, наверняка разыскивая меня.
И тут заговорили ружья.
Бах! Бах! Бах!
«Сайги» и помповые ружья палили с заранее заготовленных позиций. Сдадим эти ружья потом на экспертизу. Не страшно, ведь формально это работала частная охрана, которая отбилась от террористов. Да и есть кому нас прикрыть.
Первый залп снёс двоих, третий боевик пытался отстреливаться, но Абхаз саданул с помповика, у меня аж в ухе зазвенело, и «чех» упал. Теперь видно, как у него дёргаются ноги в агонии.
Это всё легальные стволы, которые применились при защите имущества охраняемого лица. Ведь такая ситуация, что по договору этот БМВ дороже моей жизни. БМВ можно защищать любой ценой, стреляя по злоумышленнику на поражение, а когда убивают меня — нет.
Такие уж законы.
Но тут отмажемся, всё в рамках закона — отбились от нападения террористов, кое-кто из которых в федеральном розыске. И группа наша не объявляется, и следаки те, что с центра, не найдут, что предъявить.
Ну и заодно покажем братве, что нас нахрапом не взять, стрелять умеем.
Я подошёл к БМВ. Тачке хана, в неё всадили три рожка. Фар больше нет, двигатель заглох, все четыре колеса пробиты, стёкла уничтожены. Из-под капота шёл белый дым. Тела сидящих внутри пробиты навылет.
Но кое-кто жив.
— Помоги, — хрипел раненый Черёмушкин, держась за объёмное пузо. Кровь лилась вниз, на дорогие штаны.
