В большой чопорной гостиной их фамильного особняка, обставленной помпезной мебелью, где царила их мать, величественная, седовласая, с надменным взором, собрались для разговора все три брата. Лоуривал, который заказывал свои костюмы в Лондоне, никогда не согласился бы стать депутатом или сенатором. Он отказался даже от министерского кресла, когда оно было предложено. Губернатор штата Сан-Паулу? Кто знает, может, и согласился бы, если бы его избрали единогласно. А вот Эмилиу был депутатом федерального парламента, его переизбирали несколько раз без всяких проблем.
Оба брата были гораздо старше Мундинью, и они очень удивились, узнав, что он самостоятельно ведёт дела, экспортирует какао, получая при этом завидный доход, с воодушевлением говорит об этом диком крае, куда он уехал неизвестно почему, и собирается вскоре стать депутатом.
– Мы можем тебе помочь, – заметил снисходительно Лоуривал.
– Мы поставим твоё имя в список от правящей партии в числе первых. Результат гарантирован, – добавил Эмилиу.
– Я приехал сюда не просить, а поделиться.
– Что-то ты возгордился, малыш, – проворчал неодобрительно Лоуривал.
– В одиночку ты ничего не добьёшься. Тебя не выберут, – предупредил Эмилиу.
– Выберут. Я пройду от оппозиции, хотя у неё только треть мест в парламенте. Мне нужен мандат, только я хочу, чтобы меня избрали там, в Ильеусе. Мандат у меня будет, и я приехал не затем, чтобы просить у вас помощи, нет уж, спасибо.
Мать повысила голос:
– Ты можешь делать что хочешь, никто тебе не запрещает. Но почему ты идёшь против своих братьев? Почему отдаляешься от нас? Они только хотят тебе помочь, они твои братья.
– Я уже не мальчик, вы сами это сказали.
Потом он рассказывал об Ильеусе, о прошлых сражениях, о преступлениях, о землях, завоёванных с оружием в руках, о нынешнем прогрессе, о задачах, стоящих перед городом.
– Я хочу, чтобы меня уважали, чтобы меня уполномочили говорить от их имени в парламенте. Какая мне польза, если вы впишете меня в какой-нибудь партийный список? Чтобы представлять фирму, хватит Эмилиу, а я теперь ильеусец.
– Местечковая политика. С перестрелками и оркестром, – усмехнулся Эмилиу то ли иронически, то ли снисходительно.
– Зачем рисковать, если в этом нет необходимости? – спросила мать, пытаясь скрыть тревогу.
– Чтобы не быть только братом своих братьев. Чтобы самому стать кем-то.
Он перевернул весь Рио-де-Жанейро. Ходил по министерствам, звал министров на «ты», запросто входил в их кабинеты. Разве не встречал он их много раз в своём доме, не сидел с ними за одним столом на обедах, которые давала его мать? Или в доме Лоуривала в Сан-Паулу, где они улыбались его жене Мадлен? Когда министр юстиции, бывший его соперник в споре за благосклонность одной голландки, сказал, что уже пообещал губернатору Баии лицензировать колледж доктора Энока, но только в начале следующего года, Мундинью рассмеялся:
– Приятель, не забывай, что ты многим обязан Ильеусу. Если бы я не уехал туда, не спал бы ты сейчас с Бертой, этой порочной голландочкой. Я хочу лицензию немедленно. Это от губернатора ты можешь отделаться, ссылаясь на закон, от меня – нет… Для меня ты сделаешь даже то, что незаконно, трудно и невозможно…
В министерстве путей сообщения и общественных работ он потребовал, чтобы прислали инженера. Министр поведал ему целую историю о бухте Ильеуса и доках Баии, объяснил, в чём там интерес людей, связанных с зятем губернатора.
– Это невозможно. Твоё требование, конечно, справедливо, дружище, но невыполнимо, совершенно невыполнимо, губернатор будет рычать от злости.
– Это он тебя назначил?
– Нет, конечно.
– Он может тебя убрать?
– Думаю, что нет…
– Тогда в чём дело?
– Ты не понимаешь?
– Нет. Губернатор – старик, его зять – вор, оба они ничего не стоят. Сменится правительство – и конец их клану. И что, ты станешь враждовать со мной, с самым преуспевающим и влиятельным регионом штата? Чушь. Я – это будущее, губернатор – прошлое. Кроме того, я обращаюсь к тебе только потому, что я твой друг. Я могу пойти выше, ты же знаешь. Если я поговорю с Лоуривалом и Эмилиу, ты получишь распоряжение об отправке инженера от самого президента республики. Разве не так?
Мундинью пугал губернатора именами братьев просто ради удовольствия, к ним он ни за что не стал бы обращаться, ни при каких условиях. Вечером он ужинал с министром: музыка, женщины, шампанское и цветы. Через месяц инженер должен быть в Ильеусе.
