— Это точно артефакт, но, кажется, он разрядился, или я не знаю, как его использовать… — сказал я, немного смутившись, поскольку практически все ожидали, что их мастер с этим запросто разберётся.
Также были проверены кольца. Пергаментный свиток я отодвинул подальше и не собирался его ни в коем случае разворачивать и читать. Полумаска легко прилипала к нижней части лица, закрывая рот, и, как ни странно, не мешала дышать или говорить.
Возможно, у неё была функция смены голоса, если думать логично. Сейчас, смотря на найденные артефакты, я испытывал смешанные чувства: вроде крутой лут. Но толку от него, если не знаю, как активировать?
В книгах иномирцы обычно с ходу понимали, как использовать подобные предметы, а тут ни описания, ни оставленной инструкции. Так что, тяжело вдохнув, я завернул все вещи обратно в свёрток. Только кинжал отдал бесу, поскольку тот был явно качественнее того оружия, что я имел.
Осталось последнее дело — открыть сейф. Вместо беса вызвался копейщик, и вот тот спокойно крутит ручку сейфа, вводя пароль. С последним щелчком никакого взрыва или аннигилирующего заклинания не произошло, от чего я выдохнул с облегчением.
Вскоре я достал ещё три тяжёлых мешочка с монетами: в одном были одни лишь золотые, в другом — серебряные, а в третьем — драгоценные камни. Рассматривая серебряные монеты, было очевидно, что они крупнее, чем оставленные мной деньги под деревом.
В итоге я больше был рад паре стаканов, чем мешочку с золотом. К тому же эти монеты старого образца и могут вызвать много неудобных вопросов, после чего последуют обвинения в воровстве и отрубание рук.
Немного вздрогнув от холодного страха, пробежавшего по спине, я решил продолжать путь дальше, как можно дальше от постыдной слабости и побега. Ожерелье из трёх волчьих клыков, что всё ещё висело на моей шее, обжигало кожу и пронзало разум последними мгновениями, когда я видел близняшек, тот краткий миг, когда их собирали со всеми детьми.
Проглотив вязкую слюну и отдышавшись — я не заметил, как ухватился рукой за стену, будто при спазме, сковавшем всё тело — наконец выдохнул и выпрямился, пытаясь делать вид, что всё хорошо.
Пока сердце, всё ещё скованное печалью, болело и не давало хоть на миг насладиться свободой, Аврора, делая вид, что не замечает слабости своего мастера, продолжала складывать вещи в рюкзак.
Туда пошли все драгоценности, шахматная доска, несколько книг, что я отложил, пара бутылок, наверное, очень ценного алкоголя, естественно стаканы и свёрток с артефактами.
Всё это легко поместилось в рюкзаке, и под вечер, поужинав, я отправился спать, чтобы утром рано подняться и отправиться в путь за новыми приключениями. Была мысль ехать одному на коне, но путешествие в одиночку сильно меня напрягало, учитывая, что чем дальше в незаселённые земли, тем больше тварей вокруг.
С рапирой на поясе, вскоре я с моей группой направились дальше на юго-восток. Двигаясь с перерывами в течение двух дней, я увидел, как обновились задания, что вызвало у меня глухое раздражение.
Отложив их пока что, я вечером, сидя у тоненького ручья, умывал лицо, чувствуя усталость от монотонного движения вперёд. Попадались ещё разрушенные здания, из-за тяжести времени по ним вообще ничего нельзя было сказать.
Вообще теперь всё казалось раздражающим: однообразная еда, однообразные пейзажи, так ещё и погода в любой момент могла испортиться. Пока что тяжёлые и грозовые облака проходили мимо, донося лишь далёкие раскаты грома.
Сейчас, сидя у ручья, я смотрел на собственное отражение, видя будто другого человека. От диссонанса сводило скулы от нежелания иметь столь безэмоциональное лицо. Я попытался улыбнуться, но ранее легко получавшаяся улыбка показалась инородной и чужой.
Ещё эти глаза выглядели так фальшиво, что хотелось их вырвать, лишь бы не смотреть в эти бездушные очи. Они, будто отреагировав, снова стали теми самыми перекрёстными с вечно движущейся радужкой, теперь глаза определённо стали живее.
Не став ничего менять, я вернулся к лагерю, где, усевшись, получил в руки горячий бульон в миске. Голод также стал моим частым спутником, постоянно хотелось что-то есть, и из-за этого мы частенько делали остановки.
Хотя я и выглядел старше, моё тело ещё не перешло рубеж взросления, и я был очень чувствителен к его потребностям. Поэтому я так легко поддавался зову своего тела и гормонов, хоть с переменным результатом сдерживал самого себя, или так могло казаться со стороны.
Копейщик не раз предлагал мне нести меня на спине, но я мужественно отказывался, так как разумно полагал, что в случае опасности лучше иметь свободные руки.
Все молчали и ели, видя, что их мастер не в духе, но тишину нарушил странный треск, ни на что не похожий. Этот звук, казалось, прошёл сквозь всё тело, а воздух стал тяжелее. Машинально повернувшись в сторону звука, я увидел вертикальную трещину, немного висящую в воздухе.
— Быстро в боевой порядок! — панически вскрикнул я, вскакивая с места, роняя миску и с трясущимися руками выхватывая рапиру, когда перед моей группой решил проявиться пространственный разлом.
