Подойдя к двери, убираю заслонку и привстаю на носочки. Прикрываю левый глаз, а правым прижимаюсь к глазку.
Что?
Хлопаю зенками.
Промаргиваюсь и вновь припадаю к глазку.
Стоит.
Затыкаю обеими руками рот, чтобы не выдать звук потрясения, рвущийся из моего неверующего нутра. Приваливаюсь спиной к двери и смотрю вперед, где в дверном проеме на меня пялятся два мерцающих огонька.
Кошмар.
Прикладываю ладонь к груди, понимая, что это глаза Степана Васильевича в потемках светятся.
Сзади в дверь начинают долбить, и я отскакиваю под испуганное мяуканье Степана Васильевича.
Вот же гад доставучий.
Миронов.
Снова явился.
Да что же это за рок надо мной? Мне уже начинает казаться, что это на меня кто-то порчу навел. В виде Миронова Ильи Ивановича.
Ой, мамочки…
Зачем он снова приехал? И почему находится в это время у моей квартиры, а не сидя на унитазе? Таблетки не подействовали? Маленькая дозировка? Где я прокололась? А потом меня осеняет, что время действия препарата наступает через шесть-десять часов.
– Степан Васильич, там этот, клиент, который утром был с бабулей, – шепчу коту и киваю себе за плечо. – Что делать будем?
Два горящих зрачка вспыхивают, и я успеваю только заметить пятки котяры, скрывающиеся за дверью его комнаты.
Вот же предатель вшивый. Ну ничего, я тебе припомню, старый обормот трусливый.
Так, что нужно делать? Мечусь в панике глазами по прихожей.
– Сейчас полицию вызову, – слышу за дверью голос соседки справа. – Совсем уже обнаглели, алкаши проклятые, – ругается Нина Никитична, – ваши на четвертом якшаются, а здесь студентка живет, – ох, Нина Никитична, ну что же вы меня так подставляете? Вы еще имя мое назовите и специальность, на которой учусь. – Ну-ка, пьянь подзаборная, проваливай по-добру по-здорову.
Эээ… это она про Миронова? Если бы все алкаши выглядели как он, в мире бы алкоголизм прогрессировал с космической скоростью.
Мой сердечный ритм стремится к мировому рекорду.
За дверью доносится невнятное бурчание моего преподавателя, которое я не могу разобрать.
Плотнее прикладываю ухо к двери:
– Что ты там бормочешь, алкоголик проклятый? Ууу, как же вы надоели. Развели тут притон! Что? Какая ясновидящая? Совсем мозги пропил. А с виду приличный мужчина. Тьфу. Срамота. Яночка тут живет. Умница, студентка…
О, Господи!
Ангидрит твою перекись марганца!
Яна, думай, думай!
Но на ум приходит одно – сигануть со второго этажа и бежать… в свою деревню.
Шум в подъезде растет с геометрической прогрессией и обещает перебаламутить весь подъезд.
Черт.
Черт бы вас побрал, Илья Иванович!
Щелкнув замком, раскрываю дверь и, не высовываясь, втягиваю за рукав своего преподавателя, пока он препирается с соседкой, стоя ко мне спиной.
Он что-то бурчит, но я задвигаю Миронова своим телом и выглядываю в щелку:
– Это мой брат, – виновато шепчу губами потрясенной соседке. – Он из армии только вернулся. В горячей точке служил, – улыбнувшись, захлопываю дверь.
Врать – это моё всё. Главное, чтобы Миронов этого не расслышал. А то слух у него как у дельфина. Во время выполнения контрольных успела узнать.
В прихожей стоит могильная тишина. Кроме нашего с Мироновым дыхания и моего колотящегося пульса ничего не слышно.
– Почему так темно? – вкрадчиво спрашивает Илья Иванович. – Эй.
Эй? Ну и хамло невоспитанное. А еще доцент.
– Проходите в комнату, – понижаю голос до максимум возможного.
– Я ничего не вижу, – сообщает Миронова каким-то уж странным голосом. Принюхиваюсь и понимаю. Он что, пьян? – Где вы? – меня задевает его рука, и я резко отшатываюсь, пригвоздившись к двери.
Зачем он приехал?
Напился, осмелел и решил разделаться с неугодной шарлатанкой? Или узнал меня?
Что же делать? Что же делать?
– Идите на свет, –
В темноте слышу его шаги, а потом фигуру, скрывающуюся в гостиной.
Облегченно выдыхаю.
Ух! Квест уровня профи!
Так.
С этим разобрались. Что дальше?
Усиленно напрягаю мозги.
В таком виде перед доцентом появляться нельзя.
Балахон в гостиной в шкафу, косметичка в комоде, парик там же – плохо.
Дальше.
Мыши с пауками развешаны, на столе старенький ноутбук вроде закрыт, учебники сложены в тумбочке – хорошо.
Господи! Опускаю лицо в ладони. Когда моя жизнь превратилась в цирк?
Даю себе две секунды передышки, а затем ныряю в ванную, припомнив, что черные линзы находятся там на полочке.
Ну хоть что-то.
Работай, Яна.
***
Руки дрожат так, что с трудом удается надеть линзы с пятого раза. Смотрю на себя в зеркало и тяжело вздыхаю: узнает, как пить дать. И даже черные глаза не спасут от разоблачения. Мои светлые волосы, отсутствие макияжа и сверхуникальная память Миронова совместно с его гипертрофированной внимательностью к сказанным моей соседкой словам выдадут меня с потрохами. Остается одна надежда на его нетрезвое состояние, но полагаться конкретно на это непредусмотрительно.
Думай, Яна.
Рыскаю по полкам навесного шкафчика.
О!
