Премьера в Большом, даже какое-нибудь вручение верительных грамот американским послом – все это больше не казалось ей происходящим на другой планете. Марина и сама не смогла бы объяснить, как и почему все переменилось. Может быть, потому что американский флаг хлопал на ветру прямо у нее над головой, когда она проходила по Садовому кольцу мимо посольства. И лишний билетик у нее спрашивали на Театральной площади, и в булочной на Кутузовском проспекте она однажды разминулась в дверях со знаменитым телеведущим…
Все было рядом, все было возможно, и Марина чувствовала иногда, что у нее дух захватывает именно от этого: от безграничности возможностей.
Первое время госпожа Иветта предоставляла ей полную свободу. Марина даже чувствовала неловкость, видя, как та приезжает утром, трижды в неделю, и тут же уходит в соседнюю квартиру, к которой весь день тянется вереница посетителей. Неловко было брать деньги, всегда оставляемые на столе в кухне, неловко было пользоваться дорогой косметикой, несмотря на то, что Иветта требовала, чтобы Марина это делала.
– Не переживай, дорогая, – усмехалась госпожа Иветта. – Надо спокойно использовать то, что дает тебе жизнь, и не изобретать для себя трудностей. Их и так достаточно.
Конечно, Марина была теперь другою, чем в тот день, когда, испуганная и растерянная, сняла цветастый платок в коридоре Иветтиной квартиры.
Даже внешне она выглядела иначе. Иветта не зря говорила, что освоение «косметических хитростей» не составляет особого труда. Если чуткости Марининых пальцев хватало на то, чтобы по пульсу определить, болят у человека почки или печень, – могло ли ей быть трудно легкими, точными движениями наносить тушь на ресницы!
К тому же в каждое свое появление Иветта небрежно, словно бы мимоходом, показывала ей что-нибудь новое, мгновенно увлекавшее Маринино воображение.
И первыми были – духи, таинственный парфюм, стоявший у Иветты в особом шкафчике, притом в невероятных количествах. Марина даже растерялась, впервые увидев это благоуханное великолепие.
– Впечатляет? – спросила госпожа Иветта, заметив ее растерянность. – Если бы ты знала, какое это удовольствие – подбирать запахи, прислушиваться к своему настроению!
– Я и правда не знаю… – пробормотала Марина.
Ей вдруг стало стыдно признаться, что она никогда в жизни не пользовалась духами. Ей показалось, что это делает ее в глазах Иветты примитивной дурочкой, не понимающей главных жизненных очарований.
Но госпожа Иветта ничуть не удивилась.
– Какие же восхитительные открытия тебя ждут, – улыбнулась она. – Духи – это то, о чем женщина не должна забывать ни на минуту! Знаешь, что ответила Мэрилин Монро, когда ее спросили, в чем она ложится в постель? В двух каплях «Шанель № 5»…
Иветта знала множество секретов, связанных с духами, и охотно делилась ими с Мариной. Она сразу объяснила ей, что не бывает духов «для блондинок» или «для брюнеток».
– Все это глупости, – уверенно заявила она. – Духи должны дополнять аромат твоего тела, не скрывая его полностью. «Шанель» пахнет деревом, корнями ириса… Кто возьмется раз и навсегда определить, к какому цвету волос это идет? Нет уж, дорогая, тут надо обладать чутьем. Впрочем, не тебе беспокоиться о его отсутствии.
Марина и не беспокоилась. Ей нравилось сравнивать ароматы духов, нравилось слушать Иветту, когда та объясняла, что «Каландр», например, принадлежит к духам, присутствие которых всегда заметишь, но поймешь не как навязчивость, а как таинственность.
Эти рассказы слегка будоражили ее воображение. И все-таки, наверное, она слушала Иветту как-то не так…
– Марина! – не выдержала однажды та. – Нельзя же так!
В этот момент она как раз показывала ей похожий на выпуклые губы флакон духов «Сальвадор Дали».
– Как – так? – спросила Марина.
– Нельзя быть такой равнодушной к этим очаровательным мелочам! Я все понимаю, ты и правда немного не от мира сего, но не до такой же степени! Хоть полюбопытствовала бы…
– Просто я сразу все понимаю, – извиняющимся тоном сказала Марина. – О чем же любопытствовать?
Она почувствовала облегчение, когда госпожа Иветта сказала ей однажды:
– Сегодня ты будешь работать со мной. Одевайся, и пойдем.
– Но… Во что одеваться? – Марина слегка растерялась, хотя давно ждала этого приглашения. – В любое платье?
– Пока – в любое, – усмехнулась госпожа Иветта. – Сюда я приглашаю людей непритязательных. Вот это набрось.
И она протянула Марине черную накидку, расшитую блестящим бисером. Накидка окутала всю Маринину фигуру, и она показалась себе похожей то ли на фокусницу, то ли на фею.
– Вполне, – оценила госпожа Иветта. – Ты будешь делать только то, что я тебе скажу. И наблюдай за моей реакцией, старайся ее улавливать.
В «келье» уже были зажжены лампы на цепях, стоял густой, кружащий голову запах. Марина заметила, что он исходит из медной кадильницы, в которой курилась какая-то трава.
Первой вошла женщина – немного испуганная, с печатью отчаяния на лице. Марина много раз видела и эту печать, и исплаканные глаза. Именно такие женщины приходили к бабушке из всех окрестных деревень…
