Сейчас она больше всего поразилась перемене, произошедшей с госпожой Иветтой. Вместо изящной красавицы с насмешливым взглядом и иронией в голосе посреди комнаты сидела совсем другая женщина.
Ее голубые глаза сияли так же таинственно, как блестки в волосах, но это была какая-то сочувствующая, обволакивающая таинственность. Женщина, вошедшая в «келью», смотрела в эти глаза как завороженная.
– Садитесь, пожалуйста, – сказала госпожа Иветта; голос у нее тоже был другой – мягкий, внимательный. – Расскажите, Зоя Николаевна, что случилось?
– Понимаете… – Зоя Николаевна волновалась, и голос у нее дрожал. – Ничего мне не помогает, у кого только не была! Травматолог даже смотрел, хоть и не падала же я. Сохнет рука, пошевелить не могу!
– Болит? – спросила госпожа Иветта. – Что врачи говорят?
– Да ничего они не говорят! Невралгия, мол, ничего больше. А я-то знаю…
Иветта еще внимательнее вгляделась в глаза Зои Николаевны, потом встала и неслышными шагами подошла к стулу, на котором та сидела. Ее ладонь медленно поднялась над плечом женщины, поплыла в воздухе, повторяя форму ее руки.
– Не волнуйтесь, Зоя Николаевна, – сказала госпожа Иветта. – Сейчас Марина с вами поработает, и все пройдет.
Марина вздрогнула от неожиданности. Неужели прямо сейчас? Впрочем, она не боялась: едва эта женщина вошла в комнату, Марина почувствовала, в какой атмосфере неуверенности, испуга и безрадостности проходит ее жизнь…
Она подошла к Зое Николаевне, и Иветта тут же отступила в сторону.
Марина сразу поняла, что не ошиблась: не прикасаясь ладонью, она чувствовала, как вздрагивает рука этой женщины, словно та все время оглядывается на кого-то.
– На соседку думаете, Зоя Николаевна? – спросила Марина.
– На нее, да, – торопливо закивала женщина. – Как на нее не думать, когда она меня ненавидит, я же вижу! А за что? Мне и позавидовать-то не в чем… И приходит все время – то ножницы попросит, то молоток. А как у нее может ножниц в доме не быть, когда семья и детей двое?
Марина часто сталкивалась с подобным, но никак не могла понять: как это люди, имеющие детей, решаются так направленно, так страстно кого-то ненавидеть? Неужели хотя бы за детей не боятся? Она вспомнила, какими белыми от гнева, незнакомыми были однажды глаза отца…
– Не волнуйтесь, Зоя Николаевна, – сказала Марина. – Посидите спокойно, пока я с вами немного повожусь, и забудете, что с рукой было.
Рука у Зои Николаевны не болела, и совсем не трудно было сглаживать, успокаивать ладонью тот испуг, который поселился в каждом ее суставе…
Уже через десять минут Марина последний раз провела рукой над плечом женщины и поискала глазами, куда стряхнуть руку. Большая медная миска с водой стояла на комоде – конечно, для этого. Марина отряхнула над водой почти не уставшие пальцы.
– Все, Зоя Николаевна, – сказала она. – Идите домой и не волнуйтесь.
– Спасибо вам, – удивленно сказала женщина. – Правда, будто потеплела рука… А потом-то как же?
– Что – потом? – спросила Марина.
– Ну, она ведь… опять придет! Что тогда делать?
– А вы не обращайте внимания, – сказала Марина. – Не обращайте внимания, не бойтесь ее – и ничего она вам не сделает.
– И все? – изумленно спросила Зоя Николаевна. – Так просто?
– Конечно! Это же самое верное – то, что просто.
Зоя Николаевна ушла, и Марина вопросительно посмотрела на госпожу Иветту. Впрочем, она знала, что все сделала правильно. Каково же было ее удивление, когда она увидела нахмуренные Иветтины брови.
– Марина, так нельзя! – сказала Иветта.
– Как? – растерянно спросила Марина.
– Нельзя забывать, с кем ты дело имеешь и для чего сюда приходят! Как же можно говорить с ней на равных! Она на тебя смотрит, как на божество, и ты не должна ее разочаровывать. А ты – «просто, не обращайте внимания»! Разве может колдунья, магическая женщина такое посоветовать?
– Но ведь это действительно так! – расстроенно сказала Марина. – Вы же понимаете…
– Я понимаю, – оборвала ее Иветта. – А Зоя Николаевна не понимает, и понимать ей этого не надо. Ей одно надо понимать: ты сделала то, чего никто, кроме тебя, не умеет. Она с благоговением должна от тебя выйти и всем своим знакомым о тебе, необыкновенной, рассказать!
– Но что же я должна была ей сказать? – спросила Марина.
– Да что угодно! Ты все уже сделала, теперь безразлично, что ты ей скажешь. Сказала бы, чтобы принесла кольцо свое самое красивое, ты ей, мол, заговоришь кольцо – и никакая завистница не будет страшна. Ведь результат все равно тот же: она будет думать, что кольцо ее защищает, поэтому и внимания не станет ни на кого обращать. И кстати, – добавила Иветта, – она заплатит еще за один визит. А заговор на кольцо, между прочим, стоит двести долларов.
– Неужели двести долларов? – ахнула Марина.
– А ты как думала? Услуги колдуньи – дорогое удовольствие. А мои – особенно.
– Да ведь она в месяц столько не получает… – задумчиво произнесла Марина.
