– Почему – работать пойду кем-нибудь, – невозмутимо ответила Даша. – Мало ли есть работ, разве одна геология?
Алексей только плечами пожал. Трудно было что-либо возразить, Даша рассуждала вполне логично. Но его вдруг поразило несовпадение: только что, счастливой этой ночью, ему казалось, что они стали так близки друг другу… И вот, всего несколько часов спустя, он уже понимает, что совершенно не знает своей жены.
«Ну, что ж теперь, – подумал он. – Значит, так… Да и что сейчас об этом думать, еще четыре года учиться. Пока будем на лето только расставаться, а там посмотрим».
Даша устроилась работать в архив Географического общества. Точнее, Василий Павлович устроил. На такие должности, удобные и не слишком ответственные, всегда хватало претенденток, но профессору Шеметову отказать, конечно, не могли.
– Что ж, девочка, вероятно, права, – вздохнул старший Шеметов, узнав о Дашином решении. – Женщина должна думать о семье, о доме и детях. Вот мы с мамой мотались вместе по Союзу, и что? Мечтали иметь много детей, а родили одного, да и тот в экспедициях выращен.
Алексей улетел на Памир без Даши. Это было их первое расставание, а сколько еще маячило впереди?
Он так скучал о ней, что в глазах у него темнело. Днем, правда, скучать было особенно некогда, да и сорокаградусная жара словно плавила все чувства. А вот ночью, выходя из палатки и глядя на усыпанное крупными звездами южное небо, Алексей чувствовал, что ему не надо сейчас ничего – ни неба, ни звезд, только Дашу. Он все готов был отдать за то, чтобы обнять ее, прикоснуться к ней. Сначала пальцами и губами – к нежной щеке, а потом – всем телом ко всему ее телу…
Пять человек из группы попало в одну геологическую партию. Они и держались все время вместе, не отделяясь друг от друга и не выделяясь, никто не претендовал на лидерство, и Алексей – меньше всех. Ему просто нравилось работать и совсем не хотелось никем командовать.
Возможность решать за других не нравилась ему сама по себе, он не стремился к ней. Но в нем всегда была готовность ко всему – в том числе и к принятию решений, если того потребуют обстоятельства.
Обстоятельства потребовали этого довольно скоро.
Еще до поездки Алексей знал, что именно отсюда, с Памира, привозят мумие – драгоценное лекарство, о действии которого ходят легенды. Никто не мог с уверенностью определить природу этих черных, похожих на смолу камешков. Говорили даже, что это просто «продукты жизнедеятельности» каких-то доисторических горных животных.
Но мумие заживляло раны, излечивало от многих болезней, и, конечно, грех было бы не привезти его с Памира.
– А денег за него платят – закачаешься! – заметила Валя Петрицкая.
– Ты что, продавать его собираешься? – усмехнулся Алексей.
– Нет, не продавать, конечно. У меня сестра после родов болеет, ей надо, – ответила Валечка. – Давайте в выходной за ним слазаем, а?
Возражений не последовало, и в ближайший выходной, все впятером, они отправились за мумием. Проводником с ними вызвался Рахим, улыбчивый молодой таджик, давно подряжавшийся на сезонные работы к геологам и неплохо говоривший по-русски.
Поход их удался на славу, хотя к тому времени, когда солнце встало высоко и пора было спускаться в лагерь, все они устали до красных кругов в глазах. У Алексея даже ноги-руки подрагивали после долгого лазанья по почти отвесным скалам. Мумие не зря ценилось как большая редкость, добраться до него действительно оказалось нелегко.
– Не верь, мумие – не бараньи какашки, – убежденно говорил Рахим. – Из гор сила выходит, мумие получается!
Как бы там ни было, а обратно все едва плелись, мечтая только о том, чтобы добраться наконец до лагеря и окунуться в ледяную горную речку.
Из-за этой усталости, из-за палящих солнечных лучей, от которых, казалось, звенел воздух, Алексей не сразу услышал зловещий, нарастающий гул. А когда услышал – даже не услышал, а всем телом почувствовал – и поднял глаза, то увидел, как там, наверху, в раскаленном небе возникают какие-то темные пятна.
Все стояли и смотрели вверх как зачарованные, не понимая, что происходит.
– Камень падает! – вдруг услышали они сзади голос Рахима, который как раз в это время немного приотстал от остальных. – Камни пошли!
И вдруг, еще прежде, чем кто-нибудь из них успел понять, что надо делать, Валя Петрицкая закричала:
– Ой, нас же убьет, бежим!
Им оставалось пройти не больше пятидесяти метров вдоль длинной и высокой скалы, с которой и начали падать камни. Дорожка между скалой и пропастью была не узкой, но и не широкой, и бежать в общем-то было некуда. Но Валя, скорее всего, не думала об этом и не могла рассуждать здраво, оказавшись прямо под камнепадом. Да и кто мог бы здраво рассуждать в такой ситуации?
Валя шла прямо перед Алексеем, и он увидел, как она бросилась куда-то вперед и в сторону, беспомощно прикрывая руками затылок. Остальные, остолбенев, стояли посреди дорожки, в нескольких шагах от скалы.
– Стой, Валька, стой! – бешено закричал Алексей. – Все – к стене, лицом все к стене!
