Гадюка полностью

– Думаешь, за этой дверью обретешь свободу? – На крохотное мгновение его голос растворился в темноте, прямо как та полная луна, спрятавшаяся за облаками и освещавшая мою спину. – Я знаю твой запах. Я найду тебя, где бы ты ни находилась, найду даже в аду, который знаю как свои пять пальцев. – Я молча слушала его. – Ты обязана мне, прими это. Кроме меня, никто не сможет тебе помочь. Рано или поздно, когда моей душе будет угодно или прямо сейчас, неважно, я помогу тебе, потому что обещал. Каждое слово Эфкена Карадумана – клятва.

Я услышала, как он затушил сигарету и отбросил ее в сторону.

– Ты ясно даешь понять, что поможешь мне, только когда захочешь.

– Да, – ответил Эфкен.

– Почему?

– Должна быть причина?

– Да, – прошептала я.

– Я сделал так, что ты мне стала обязана, – сказал он, и я нахмурилась. – Кроме меня, никто не сможет тебе помочь. И ты уйдешь, только когда я захочу.

– Я ничем тебе не обязана, – возразила я, но знала правду так же хорошо, как и он, и эта правда оказалась чертовски болезненной. – Я лучше умру, чем буду тебе чем-то обязана.

– Умрешь вместо того, чтобы вернуться к семье? Учитывая, что все это ты делаешь исключительно ради них? – Я пыталась найти в его голосе намек на сарказм, но его там не было. Он говорил чистую правду. – Ты терпишь меня только ради того, чтобы вернуться к ним?

– Да, – ответила я.

– Только это делает тебя обязанной мне.

– Я…

– Медуза, если ты сейчас уйдешь, я приду и найду тебя. Но если ты и дальше будешь упрямиться, то я не приду за тобой, даже если ты умрешь. Так что не усложняй и без того тяжелую ситуацию.

– Я не понимаю, хороший ты человек или плохой, – отчаянно прошептала я. Что бы ни чувствовала к нему, в тот момент я не могла этого вынести.

– Я очень плохой человек, – сказал он, и его дыхание внезапно скользнуло по моей шее, растекаясь по коже. Я замерла на месте, удивившись тому, как быстро он оказался рядом со мной. – Если бы я захотел, то убедил бы тебя остаться со мной навсегда. Да, я настолько плохой, что могу так поступить.

Неужели он затягивал с поисками, потому что хотел, чтобы я осталась с ним? Разве мог человек вроде Эфкена Карадумана действительно хотеть, чтобы кто-то оставался рядом с ним? У меня в голове крутилось столько мыслей, но мне не хотелось озвучить вслух ни одну из них. Просто не осталось сил. Мысли атаковали мой разум, и я хоронила каждое слово, потерянное в этой кровавой битве.

Эфкен не мог хотеть, чтобы я осталась с ним.

Я отчетливо чувствовала притяжение между нами, иногда даже толком не могла понять, откуда взялось это чуждое мне чувство. Если бы Ибрагим не сказал мне, что мы не можем испытывать любовь или эмоциональное влечение к тем, с кем связаны дурацкими узами Непреложной печати, я бы даже подумала, что Эфкен – тот самый. Но это было не так. Кроме того, мужчину вроде него в женщине привлекает лишь шанс заняться сексом. А сексуальный опыт мне пока был неведом.

Я устало опустила руки и, глубоко вздохнув, сказала:

– Да, я и правда хочу вернуться домой, даже несмотря на то, что чувствую себя преданной собственной бабушкой, – устало прошептала я. Слезы поступили к глазам, не решаясь, пролиться им или нет. – Мне нужен мой папа. Мне нужна и мама, хотя мы с ней не очень близки. И братья мне тоже нужны. Я скучаю по ним. Прошел почти месяц.

– Ты же не собираешься плакать, да? – спросил он невинным голосом.

– Нет, – солгала я.

Мог кто-нибудь другой на моем месте выдержать все это? Я так не думала, но я почему-то смогла. Мне всего двадцать один год, возможно, я была достаточно взрослой, чтобы многое испытать, возможно, я уже достигла того возраста, когда немного легче быть ответственной, но все равно это было нелегко. То, что я пережила за последнее время, не было пустяком. Я почувствовала, как в уголках глаз скапливаются слезы, но не из-за того, что мне стало больно, а потому что все переживания разом навалились на меня и потянули на дно.

Его обжигающее дыхание продолжало касаться моей шеи. Когда я тихо шмыгнула носом и покачала головой, Эфкен осторожно положил руку мне на голову. Его теплая ладонь словно высвободила некоторые из моих эмоций, и я почувствовала себя очень уязвимой. Даже если бы я смогла выговориться, раскрыть ему все свои переживания, он бы меня не понял. С самого первого дня, как я попала сюда, и до нынешнего момента меня окружали ненормальные вещи. Заиндевевшая полная луна на небе, странные глаза, галлюцинации, голоса, то, что я буквально проглотила змеиный яд, местные городские легенды… Все это накладывалось друг на друга как снежный ком и давило на меня.

– Ты плачешь, – прошептал он.

Я уже собиралась открыть рот, чтобы возразить, как вдруг он прижал большую ладонь к моим губам, сминая готовые вот-вот сорваться слова. Другой рукой он обхватил меня за талию и притянул спиной к себе.

– Ш-ш-ш, – прошептал он; его голос просочился в меня, смешиваясь с кровью, и нежно заструился по венам. – Я просто хотел, чтобы ты побыла со мной еще немного.