Я совершенно не ожидала увидеть Сезги перед одним из моих еще не высохших холстов. Она сидела на полу в темной гостиной и рассматривала мою работу. Тот самый символ, который преследовал меня каждую ночь. С тех пор как мне исполнилось девять лет, он появлялся в той или иной форме почти в каждом сне. То на стене улицы, мимо которой я проходила, то на простынях, то в узоре ковра… Я всегда его где-то видела.
Сезги уже собиралась коснуться пальцем образа ворона, когда я шепотом окликнула ее:
– Сезги?
Она быстро опустила руку и посмотрела на меня через плечо так растерянно, что я подумала: она не совсем в сознании.
Оставшиеся на пальцах следы от ручек пакетов болезненно ныли, и я потерла ладони о легинсы.
– Все в порядке? – спросила я, встревоженная ее взглядом.
– Да, – неуверенно ответила она, а потом выпрямилась и попыталась подняться с колен, держась за подлокотник дивана. Казалось, силы полностью покинули ее тело. Она заправила рыжие локоны за ухо. Внезапно сверкнула молния, осветив ее белую, как смерть, кожу. Синие вены, полные крови, отчетливо виднелись на ее бледном лице подобно вспышкам молний на темном небе.
Когда я села рядом с ней, мое беспокойство усилилось.
– Это ты нарисовала? – спросила Сезги. Я не знала, она ли сняла второй холст с мольберта, но сейчас обе работы лежали на полу. – То есть…
– Да, – прошептала я.
Она резко обернулась она ко мне.
– Зачем?
– Я вижу их во сне, и Эфкен попросил меня их нарисовать, – ответила я. Я старалась выглядеть невозмутимой, но после моих слов Сезги побледнела еще сильнее, и я поняла, что здесь явно что-то не так. Я хотела спросить ее об этом, но так и не решилась, опасаясь услышать ее ответ.
– Как… – Она сглотнула и, тяжело вздохнув, заправила волосы за уши. – Я даже не знаю, как объяснить. – Она прикрыла глаза и сделала паузу. – Я тоже вижу символы во снах.
– Что?
– Не такие, как у тебя, но похожие, – робко прошептала она, как будто боялась, что я сочту ее ненормальной, хотя эти символы являлись именно мне. Так что, если это делало ее ненормальной, то и меня тоже.
– Что ты видишь?
– Луну и солнце, иногда воронов… – Сезги снова перевела взгляд на холст. – Но я никогда не видела гиену.
Я быстро посмотрела на изображение гиены. У меня перехватило дыхание, когда я увидела ее ухмыляющуюся, совершенно дикую морду. Какое-то время мы с Сезги сидели молча, а потом я рассказала ей об анонимных произведениях. Она спокойно все восприняла, потому что три года назад слышала ту же историю от Ибрагима. В отличие от Эфкена, все остальные относились к Ибрагиму как к обычному человеку и по крайней мере слушали его. Я хотела рассказать Сезги и о Кристал, но не успела, потому что в гостиную вошел Эфкен.
Затянувшись сигаретой, Эфкен сказал Сезги:
– Я поговорил с Джейхуном, он подготовит приглашения. – Его голос звучал равнодушно, холодно и безучастно.
Знали ли Сезги и Джейхун о предстоящем бале?
– Ты серьезно планируешь устроить бал? – спросила Сезги, приподняв светлые брови.
– Да, – ответил Эфкен и снова затянулся, заполняя легкие ядом. Когда густой клубок дыма окутал его лицо, он продолжил: – Тебе лучше закончить все приготовления на этой неделе. Мне нравится твой вкус.
– Я все успею, но я думала, ты просто прикалываешься.
– Ты справишься, – сказал Эфкен, проигнорировав слова Сезги. – Расскажи о бале Ярен, только когда пригласительные билеты будут готовы, – спустя мгновение добавил он. – Я сейчас не справлюсь с ее щенячьим восторгом.
– Она снова взялась за учебники? – спросила Сезги, вздернув бровь.
– Да. Только в этот раз не я ее уговорил. – Эфкен стряхнул пепел в пепельницу на журнальном столике и подошел к окну. Электричество восстановилось, но в доме все равно царил мертвенно-голубой полумрак. Было непонятно, то ли рассвет наступал, то ли вечер, но, скорее всего, только полдень.
– Ты даешь бал ради Махинев? – спросила Сезги. В этот момент за окном сверкнула молния, озарив фигуру Эфкена. Когда свет погас, на короткое мгновение воцарилась тишина, а потом грянул гром, гулким эхом прокатившись по дому.
– Может, да, а может быть, нет, – ответил Эфкен, хотя я знала правду. – Я устраиваю бал, а ты позаботься о развлечениях.
Сезги быстро взглянула на меня, а затем снова посмотрела на Эфкена.
– Ты хочешь использовать ее как мишень для них? – спросила она.
О ком она говорила? На лице Сезги отражалось беспокойство. Она явно не хотела, чтобы я пострадала, а кем бы ни были люди, о которых она сейчас говорила, они, видимо, легко могли причинить мне вред. В воздухе повисло напряжение, словно ядовито-горький аромат духов. Стиснув челюсти, Эфкен бросил на Сезги неодобрительный взгляд, и я в который раз осознала, что его божественная красота несла в себе смертельную опасность. Его глаза напоминали о смерти. Даже если ты с рождения живешь, ничего не зная о смерти, достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы понять, что ты на самом деле смертен.
